— Вниз, Графиня! — крикнул он. Рыцарь встал на ноги, и направлял свой меч прямо на тонконоге чудовище. Как только Пенни убралась прочь, пламя метнулось вперёд, окутав чудовище белым огнём его солнечного меча.
Дориану приходилось хуже. Он был временно оглушён магической атакой, и его массивный противник немедленно воспользовался этим — обе его громадные руки поднялись, и обрушились на Дориана с обоих сторон. У него на груди появились трещины, когда руки разошлись, но в остальном он казался невредимым. Взмахнув мечом вверх одной рукой, он ударил по левой конечности существа, но клинок не сумел войти достаточно глубоко. Он застрял в твёрдой деревянной плоти, и прежде чем Дориан успел отпустить рукоять, правая конечность нанесла поперечный удар по средней части застрявшего клинка.
На миг всех ослепила вспышка света, когда Шип раскололся надвое.
Тут всё будто остановилось, пока они силились вернуть себе зрение. Дориан был особенно потрясён потерей своего меча, но противостоявший ему павший бог был лишён такой сдержанности. Он поймал Дориана в кулак, и, метнувшись вперёд, ударил каменного человека в стену. Затем начал молотить по нему, вбивая его массивными кулаками в твёрдый камень.
Камень и пыль полетели во все стороны, и двор будто вибрировал низким звуком при каждом ударе. Дориан Торнбер быстро превращался в гравий.
«Это конец», — подумал он. «Шипа нет, и я не могу вернуться». Что странно, его мысли казались ясными, несмотря на получаемые его телом повреждения. Он чувствовал, как от него отлетают куски, но это на самом деле не было больно.
В его сознании всплыл образ лица Роуз. Она будет убита горем, когда узнает о его смерти.
— Ты знаешь, что я думала в тот день, когда увидела тебя впервые? — спросила она однажды вечером за годы до этого, когда они обсуждали свою первую встречу.
— Кто этот здоровяк? — был его ответ.
— Нет. То было на следующий день. А до этого я заметила тебя помогающим молодому пажу. Мальчику было не больше девяти, и он плакал, потому что боялся, что сквайр побьёт его. Он не мог отчистить ржавчину с брони, которую ему доверили. Помнишь его? — спросила она тогда.
В ответ на это Дориан отрицательно покачал головой.
— А я помню. Ты тогда ещё был чужим в доме моего отца, однако ты остановился помочь мальчику. Задача была неподобающая для твоего положения, но ты не только показал ему, как наносить на броню масло перед использованием металлической мочалки — ты остался, и сам отчистил половину. Тогда я и поняла.
— Что поняла? — был вопрос Дориана.
Тогда Роуз одарила его своей особой улыбкой, улыбкой женщины, которая знала, что означает любовь:
— Люди порой говорят, что нашли «алмаз негранёный», но я нашла кое-что получше. Ты с самого начала был алмазом, отполированным и безупречным.
«Алмаз», — подумал Дориан. «Нет ничего прочнее».
Молотившие по нему удары будто поймали ритм биения его сердца, или, быть может, то было биение сердца земли. Различие больше не казалось ему существенным. Глаза Дориана были закрыты, и его подбородок был опущен, когда он ощутил, как по нему потекла сила. «Больше, она мне нужна вся». Его тело будто пылало огнём, но он игнорировал обжигающий жар, и сосредоточился на одной единственной мысли: «Алмаз».
Пенни увидела, как от тела её друга поднялось облако дыма, пока павший бог избивал его. Сперва она подумала, что это была пыль от стены, но скоро стало ясно, что происходило нечто иное. От него прокатилась волна жара, и странный шипящий звук стал громче. За несколько секунд облако скрыло его тело, и жар стал таким мощным, что они с Сэром Иганом были вынуждены отступить подальше.
