Когда облако стало редеть, изменения в Дориане их ошарашили — там, где прежде стоял голем, каменный человек, они теперь увидели существо, состоявшее из мерцающего кристалла. Дориан Торнбер поднял голову, и посмотрел своими кристаллическими голубыми глазами. Его тело превратилось в живой алмаз, твёрдый и в то же время каким-то образом гибкий. Громовые удары его противника, похоже, больше на него не действовали, кроме как заставляли его тело качаться туда-сюда.
Внезапно придя в движение, он скользнул прочь, уклонившись от следующего удара, и выкинув вперёд свою собственную руку. Длинные кристаллические клинки выросли из его кулаков, и он вогнал их в тело своего врага, прежде чем повести их в стороны. То ли дело было в их остроте, то ли в его силе, но Дориан будто рвал ими крепкую шкуру чудовища, будто та была бумажной.
Не издавая ни звука, Дориан продолжил атаку, пока существо не попало по нему одним размашистым ударом, сбив вбок. Пролетев двадцать футов, Дориан перекатился на ноги, и прыгнул обратно на павшего бога, приземлившись тому на плечи, и стал спускаться по его спине, раскраивая её по ходу движения. Тварь заревела, и изогнулась, пытаясь поймать его, когда Дориан достиг земли, но не могла сравниться с ним в скорости. Уклоняясь между ног гиганта, Дориан резал и рвал одну из них, пока тварь не повалилась на землю.
Когда бог упал, бой перерос в чрезвычайно одностороннюю потасовку, в которой кристаллический голем рубил и резал, шинкуя тварь на всё более мелкие части. Это продолжалось будто целую вечность, а когда закончилось, наступила внезапная тишина. Дориан Торнбер, или существо, бывшее когда-то им, стоял совершенно неподвижно, оглядывая останки своего всё ещё дёргающегося противника.
Неуверенная в себе, Пенни медленно приблизилась к нему, вытянув ладонь:
— Дориан? Ты там? — осторожно позвала она.
Его сияющее тело изогнулось в смазанном свете, и одна из увенчанных лезвием рук метнулась прочь, остановившись в считанных дюймах от удивлённого лица Пенни. Она не шелохнулась. Несмотря на её поразительные рефлексы, она даже не успела моргнуть. Сделав глубокий вдох, она уставилась в лазурные глаза алмазного голема:
— Это я, Пенни. Ты помнишь, Дориан? Мы выросли вместе…
Тут он отвёл взгляд, глядя на землю. Сделав два шага, он наклонился, подобрав то, что осталось от его сломанного меча — рукоять с торчащими из неё полутора футами лезвия. Открыв рот, он испустил низкий, пронзительный плач:
— Ши-и-ип…
«Он ещё там», — подумала Пенни, — «но благословение это или проклятье, я не знаю». Внезапно осознав течение времени, она поманила своего друга детства:
— Нам нужно идти, Дориан. Нам надо помочь остальным. Ты понимаешь?
Корундовая голова Дориана кивнула во вроде бы утвердительном жесте, и когда она пошла вниз по пандусу, он последовал за ней. Последним шёл Иган, поглядывая по мере их отступления на старшего рыцаря и на двор.
— А ещё враги есть? — спросил Сэр Иган.
Графиня кивнула:
— Эти были самыми быстрыми, но их было больше. Я думаю, они не должны быть далеко, — сказала она, ускоряя шаги, и часто бросая взгляды назад, чтобы удостовериться, что Дориан всё ещё следовал за ней. При всём своём объёме, кристаллический голем шагал удивительно тихо.
Они достигли конца туннеля несколько минут спустя, и обнаружили, что остальная часть их отряда ушла по Мировой Дороге очень недалеко, прежде чем остановиться.
— Почему вы встали? — начала Пенни, но её вопрос потерялся в гвалте, который поднялся, когда остальные увидели шедшего за ней голема. Мировая Дорога была хорошо освещена зачарованными светильниками, встроенными в потолок, и в этом свете тело Дориана мерцало, отражая и собирая свет подобно мастерски огранённому драгоценному камню.
Все, похоже, резко попятились, желая оставить дополнительное расстояние между собой и следовавший за Пенни диковинной тварью. Пенни выставила ладони, пытаясь успокоить людей, но её слова потерялись во мгновенно зазвучавшем хоре вопросов.
— Что это? — спросила Элиз Торнбер, пока Сайхан перемещался, чтобы закрыть собой её и Ариадну от пришедшего с Пенни странного существа. Дети задавали один вопрос за другим, скорее не из страха, а из простого любопытства, но один голос звонко прорезался через гвалт:
— Пенни, — сказала Ариадна резким командным голосом. — Я думаю, тебе следует это объяснить.
Но кое-кто ещё увидел то, что было у голема в руке, и её живой ум мгновенно сделал выводы. Роуз подалась вперёд, на её лице были написаны горе и скорбь:
— О боги! Нет! Дориан! О, нет! — воскликнула она. Роуз держала их дочь, Кариссу, одной рукой, но к Дориану подошла без колебаний, протянув другую ладонь, чтобы коснуться его руки, державшей обломок Шипа.
Голем был абсолютно неподвижен, приковав взгляд своих подобных самоцветам глаз к стоявшей перед ним женщины. Твёрдое лицо Дориана казалось лишённым выражения, но на Роуз он смотрел с сосредоточенной пристальностью.
