— Милорд, я понимаю, что вы заняты, но в столице разруха. Королеве понадобится ваша помощь во время реорганизации…
Я его перебил:
— Мне плевать.
Его лицо приняло непроницаемое выражение.
— Мне плевать, — повторил я. — Столица, мир, и всё остальное пусть идут к чёрту. Моей жене нездоровится, и моей младшей нужно сменить пелёнки, — говорил я, слыша, как Айрин заплакала на заднем плане.
— Разве Лилли не здесь? — напомнил он мне. — Она наверняка с этим справится.
Я хмуро посмотрел на него:
— Твоя сестра занята готовкой ужина. Об Айрин я позабочусь сам.
Он начал было говорить, но я приложил палец к его губам.
— Потому, что я хочу этого, — пояснил я. — Больше чего бы то ни было ещё.
Хотя во многих отношениях он был умён, до Питэра всё равно не доходило:
— Я понимаю желание видеть семью, но у вас есть приоритеты, милорд, обязанности и обязательства.
— Я был мёртв в течение года, заточён внутри чудовища. Я уже спас мир, Питэр. Какое-то время он обойдётся без меня. Я знаю, какие у меня приоритеты, и они — здесь, — сказал я, и захлопнул дверь.
— Может начаться гражданская война! — крикнул он сквозь дверь.
— Наша молодая Королева сильнее, чем ты думаешь, — ответил я. — Я выйду через несколько недель, может быть. Если кто-то проявит настолько дурной тон, чтобы попытаться свергнуть её раньше… ну, мне их жаль.
Я пошёл прочь от двери, но немного погодя я передумал, и вернулся обратно. Открыв дверь, я обнаружил, что мой камергер всё ещё стоит за ней. На его лице отразилась надежда.
Я обнял его, что мгновенно заставило его напрячься. Объятия в отношениях между лордом и слугой были строго исключены.
— Спасибо, Питэр, — сказал я. — Ты спас меня несколько дней назад, да и весь остальной мир тоже.
— Пожалуйста, милорд, — искренне промычал он голосом, приглушённым моей грудью. Я по-прежнему не отпускал его. — Значит ли это, что вы увидитесь с Королевой?
— Не-а, — ответил я, и, оттолкнув его, снова захлопнул перед ним дверь.
Пенни сидела у камина. Ей всё ещё было трудно сохранять тепло.
— Кто был у двери? — спросила она меня.
— Просто Питэр, — сказал я.
— Чего он хотел?
— Просто нужно было моё одобрение, чтобы разобраться с несколькими мелочами, — спокойно сказал я, подмигивая ей.
Она подозрительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.
— Это может подождать, — сказал я ей. — Мир выживет без нас ещё несколько недель.
Взяв мою руку своей, она кивнула. Я сел рядом с ней, и она прислонилась ко мне. Меня пугало то, насколько холодной она была наощупь. Айрин снова заплакала. Я ещё не успел о ней позаботиться.
— Тебе лучше поспешить, — с бледной улыбкой сказала Пенни.
Тем вечером, после ужина, Пенни заснула рано. Это случалось каждый вечер, а ещё она часто дремала днём. Её сила всё ещё не вернулась, и у неё начался кашель. Я беспокоился, что болезнь может забрать её раньше, чем она поправится.
— Пап? — сказал Мэттью, пока мы сидели в гостиной. Мы наблюдали за тем, как Коналл играл в какую-то изобретённую им игру с помощью двух палок и камней. Она казалась бессмысленной, но ему она нравилась.
— Да?
— Мама умирает? — сказал он со своей обычной прямотой.
— Нет, — сразу же сказал я, вкладывая в свой голос всю ту уверенность, которой у меня не было. — Она просто слаба, потому что отдала мне слишком много своего эйсара, своей энергии.
— Но ты сказал, что с тобой было то же самое, верно? — спросил он. Я поведал детям сокращённую версию своих мытарств, но с менее яркими описаниями.
— Ты говоришь про тот момент, когда Мал'горос забрал мою силу?
Он кивнул.
Я сделал глубокий вдох:
— Там было по-другому. Он вытягивал эйсар, собранный моим магическим конструктом. Мой «источник» оставался защищённым, изолированным внутри магической клетки. Твоя мать дала мне эйсар прямо из своего источника, из того места, которое поддерживает в нас жизнь. Так понятнее?
Он снова кивнул:
— Она поправится?
— Поправится, — сказал я. Я на это надеялся. Иногда, когда пламя жизни слишком слабело, оно истаивало и гасло. Её пламя едва горело, слишком близко подойдя к полному потуханию, чтобы быстро восстановиться. Подобно человеку, разводящему огонь в промёрзшей глуши, я мог лишь защищать его от ветра, и продолжать подбрасывать свежий трут.
Близнецы чувствовали то, что я делал, отсюда и их обеспокоенность. С тех пор, как я вернулся с Пенни, я постоянно держал вокруг неё лёгкий щит. Когда она спала, я оставался рядом, согревая её не только физическим контактом, но также тонким ручейком эйсара. Я хотел дать ей больше, но я кое-чему научился до и после того, как умер Маркус. Примерно так же, как моя аналогия с огнём, насильно вливая в неё слишком много, я мог затопить её, и в конце концов вызвать эффект, противоположный желаемому.
Я считал, что она поправится, но далеко не был уверен в этом, и лишь время могло сказать. Пока она не поправится, я не собирался никуда отлучаться.
