Эта мысль заставила меня тихо засмеяться, когда я вообразил бегущих к укрытиям горожан, и сидевшая передо мной Мойра пошевелилась, почувствовав мой смех. Тем не менее, она промолчала.
— Ты вообще собираешься со мной когда-нибудь снова говорить? — сказал я со своего места позади неё. Мне приходилось кричать, чтобы меня было слышно за свистом ветра.
— «Ты не давал мне разрешения говорить», — пришёл ко мне в разум её немногословный ответ.
Я внутренне содрогнулся, вспомнив свои последние обращённые к ней слова. Хотя я на самом деле не имел намерения запрещать ей когда-либо говорить, мой приказ был подкреплён силой связывавших её чар. Она была буквально неспособна общаться без моего дозволения.
— Я совсем забыл об этом, — ответил я. — Ты можешь общаться или действовать ещё каким-либо образом, если только не считаешь, что это пойдёт вразрез с моими желаниями, а сейчас моё единственное желание — чтобы ты оставалась со мной.
— «Я понимаю».
Она не потрудилась добавить ничего больше, отчего у меня создалось впечатление, что она, вероятно, не простила меня за недавние мои действия. «Ну и ладно — молчаливое неодобрение я переживу. Вообще-то, мне так даже лучше», — подумал я, хотя передавать ей эту мысль я не стал. В течение всех лет моего брака я часто жалел, что Пенни не прибегала к молчаливому неодобрению, однако это было не в её характере.
Гарэс медленно снижался, паря всё ниже, пока мы не полетели прямо над верхушками кипарисов, преобладавших в этой части болот. Я направил ему свои мысли:
— «Почему мы снижаемся»?
— «Мы рядом с побережьем», — ответил он, не утруждая себя никакими дополнительными пояснениями.
Хотя ни мне, ни Мойре на самом деле больше не нужно было отдыхать или спать, я осознал, что для нашего всё ещё живого средства перемещения это было не так.
— «Это имеет смысл», — ответил я. — «Мы можем отдохнуть там, прежде чем продолжить утром».
— «Куда ты намереваешься отправиться оттуда?» — спросил он.
Это был вполне разумный вопрос, учитывая тот факт, что я пока не потрудился поделиться с ним своей запланированной целью.
— «Будем двигаться дальше на запад, через океан».
— «Там нет ничего кроме воды и ещё воды, когда минуешь редкие прибрежные острова», — ответил он с ментальной ноткой любопытства. Гарэс приземлился на большом, но относительно твёрдом отрезке песчаного пляжа. Территория, где болото встречалось с океаном, была по большей части солёным мелководьем с кучей тростника и других растущих в солёной воде растений, но глаза дракона нашли для нас одну из немногих областей с твёрдой землёй.
— Там есть остров, — сказал я, используя свой голос, теперь, когда шум его крыльев стих.
— Я его не видел, — ответил Гарэс, будто он мог окинуть всю широту морей одним лишь своим взором. С другой стороны, я вынужден был признать, что у дракона было зрение не хуже орлиного. Если он в прошлом летал над побережьем, то в ясную погоду мог видеть на многие мили.
Я улыбнулся, хотя под шлемом выражение моего лица ушло впустую:
— Он немного дальше, чем твои глаза могут видеть отсюда.
— Насколько дальше? — с подозрением спросил он.
Я немного подумал над этим вопросом, прежде чем ответить:
— Я не уверен, но примерно на том расстоянии, которое мы пролетели сегодня.
— Мы сегодня пролетели над половиной Лосайона, даже больше. На таком расстоянии там ничего нет кроме пустых глубин, — сказал мне Гарэс, высказав это как факт.
Мойра выбрала этот момент, чтобы подать голос:
— Гарэс верно говорит.
— Голем не ошибается, — ответил дракон, прежде чем безмолвно добавить: — «Ты так и не сказал мне, зачем ты настоял на том, чтобы взять это существо с собой».
Это его отступление меня ошарашило. Мне и в голову не приходило, что он не знал, кто она такая. В конце концов, они были друзьями до войны с Балинтором, более тысячи лет назад. В то время кроме них больше не было живых архимагов. Конечно, сейчас она выглядела немного иначе, имея тело из земли и камня.
Прежде чем я смог объяснить, он снова заговорил:
— Откуда ты знаешь моё имя?
— «Я помню дни до войны с Балинтором», — ответила она, на этот раз вещая свои мысли нам обоим. — «Моя создательница жила и работала с тобой бок о бок, до твоего обращения в дракона».
— Странно ты говоришь — «создательница»; если ты была одной из Тагос Чэрэк, то не моей. Мойра Сэнтир что, создала твои узы после моей… трансформации? — осведомился он. Использованная им фраза, «Тагос Чэрэк», была старым термином, означавшим воина, которому архимаг дал узы земли.
Сразу отвечать Мойра не стала, и послала мне личную мысль, окрашенную неохотой:
— «Быть может, будет лучше оставить моё происхождение в тайне. Ему это принесёт лишь боль».
— «Я множество вещей держал в себе, но скрывать от него это было бы нечестно», — сказал я ей. Раскрыв рот, я заговорил вслух: — Мойра создала её как своего рода копию своей личности и воспоминаний перед боем с Балинтором, — сказал я. Причину, толкнувшую её к этому, я не озвучил. Я сомневался, что даже дракон знал, что моя дочь была мне на самом деле не родная.
Глаза дракона расширились от изумления:
