— Нет. Я был глупцом до сих пор, и мне ещё многому нужно научиться, — ответил я. Прежде, чем он смог прокомментировать это, я задал ему вопрос: — Ты когда-нибудь слышишь голоса?
— Что ты имеешь ввиду? — сказал Карэнт.
Я с трудом описал, что имею ввиду:
— Я думаю, что у каждого есть внутренний диалог или комментарии к мыслям, но в последнее время мои отличаются. Иногда ощущение такое, будто мысли у меня в голове принадлежат кому-то другому. Добавь к этому принуждение, которому узы Лиры подвергают мои действия, и в последнее время мне кажется, будто я делю это тело с двумя или даже тремя людьми.
Карэнт одарил меня недоброй улыбкой:
— Я весьма хорошо знаю, что значит быть под принуждением. Ты желаешь одно, но твоё тело и даже твой разум вынуждают тебя следовать пути, указанным твоим господином. Мне очень приятно слышать, что ты страдаешь так же, как и я.
Я проигнорировал его явное ликование, вызванное моим дискомфортом:
— Принуждение — его я, по крайней мере, понимаю. Я хочу делать одно, но мои действия и, порой, даже мысли направляются по пути, который наискорейшим образом обеспечит достижение целей Лиры. Сегодня случилось что-то другое.
— Каким образом?
Я описал то, что пережил несколько минут назад, когда Пенни преградила мне путь:
— Тогда я просто хотел уйти. Я не хотел делать ей больно, но был принуждён ударить её. Мой кулак пришёл в движение, чтобы сделать именно это, но что-то его остановило.
Мой спутник принял скептический вид:
— Ты хочешь сказать, что смог воспротивиться узам?
— Не совсем. Я не чувствовал, что это был я. Я был просто наблюдателем, в то время как что-то другое билось за контроль над моим телом. Затем я заговорил, но ощущение было странным.
— В чём странным? — спросил он.
— Произнесённые слова были чем-то, что я мог бы сказать, когда мои эмоции ближе к норме, но я не думаю, что это я говорил, — признался я.
Брови Карэнта поползли вверх:
— Ты хочешь сказать, что его душа каким-то образом пытается управлять тобой, или общаться с тобой? Это не должно быть возможно.
— Почему нет?
— Связывающее его заклинание похоже на то, которым ты окружил Сэлиора. Я не понимаю деталей заклинательных плетений Ши'Хар, но если работают они так же, как чары, которые создали меня, то он не должен быть способен общаться или вообще что-то делать. Я сомневаюсь, осознаёт ли он себя вообще. Его душа вероятнее всего дремлет, спит в своей клетке, — высказал Карэнт.
— Но твоё сознание — искусственное, — парировал я.
— Твоё — тоже, — опроверг он.
Я кивнул:
— Верно, но у Мордэкая сознание было естественным. Разве ты не считаешь возможным, что живая душа может отличаться, что он может найти какой-то способ дотянуться из того места, где он сейчас находится?
— Гораздо вероятнее то, что твоя измученная психика начинает распадаться под давлением, — сухо ответил он.
Мы молча летели несколько миль. Мне было трудно вернуть себе внутреннее самообладание после того, как я увиделся с Пенни и близнецами. И это ещё с моей способностью ощущать эмоции, находившейся на весьма низком уровне. Особая боль, появившаяся внутри меня после моей с ними встречи, исчезла, оставив меня с тупой, ноющей болью, которая была полностью моей собственной. Мне нужно было насытиться, но я беспокоился, что это обрушит на меня бурю вины и горя. Однако это был совершенно академический вопрос — принуждение не позволяло мне останавливаться, пока я не доставлю Лиру к её любимому.
— Куда ты нас несёшь? — спросил Карэнт, прервав мои мысли.
Мой разум снова сфокусировался, когда я повернулся к нему лицом:
— Я несу Лираллианту к её кианти. Ты останешься в Лосайоне. У меня для тебя есть несколько задач.
— Тогда зачем везти меня так далеко? Разве нельзя было выдать приказы перед отлётом?
Карэнт, вероятно, был самым сообразительным среди четырёх существ, которых мы звали Сияющими Богами. Вероятно, это меня в нём и раздражало.
— Возьми мою руку, — приказал я, и, когда он послушался, я начал направлять часть впитанной мною из Камеры Железного Сердца и Бог-Камня силы обратно в него.
— Зачем? — спросил он, расширив глаза.
— Потому что слабый слуга менее полезен, чем сильный, — ответил я. — Когда я дам тебе то, что считаю нужным, я хочу, чтобы ты вернулся, и посмотрел, сможешь ли ты найти своих брата и сестру. Скажи им, что сбежал от меня, и что ты знаешь, где находится Бог-Камень. Замани их ко мне, используя любую дополнительную ложь, на которую они, по-твоему, клюнут.
— Брата и сестру… — сказал он, позволив словам повиснуть в воздухе.
Я вздохнул:
— Миллисэнт и Дорона.
— Мы не родственники, знаешь ли… мы были соз…
Я перебил его:
— Я знаю. С человеческой точки зрения, мы считаем вас родственниками, просто смирить с этим.
— Что ты планируешь?
Я улыбнулся:
— Тебе не нужно это знать. Просто замани их туда, куда я скажу. Когда они окажутся в пределах слышимости, они будут моими.
Карэнт нахмурился. Мой план ему явно не нравился.
Игнорируя выражение его лица, я продолжил:
