– Ублюдок затаился в лесу и пустил стрелу одновременно со мной. Я промахнулась, а он попал туда, куда хотел. – тяжко проговорила она.
– Надо же, ты промахнулась… – подметил принц странным тоном.
– Звуков было слишком… ах! – она прикусила губу, а затем рявкнула на Соломона. – Не трогай её, мать твою! Ты даже понятия не имеешь, что с ней делать!
– Я знаю, как её вытащить. – промямлил один из раненых. – Но хватит ли у вас смелости, Принц, а у вас, Леди Талия, терпения не убить его.
– Скажешь, что её нужно просто вырвать, я тебе её потом в горло засажу! – рявкнула эльфийка.
Басиль подошёл ближе и, взяв ногу в руки, осмотрел рану. Выглядело это так, будто старик оценивал качество какого-то бриллианта или клинка.
– Ну тут всё не так уж и плохо, как обычно бывает, – кивнул он, щупая седой кончик бороды. – Наконечник тупой, раз не вошёл так глубоко, но это, походу, так и задумано. Наверное, нападавший хотел потешить своё эго и насладится красивой казню.
– Ты сможешь её вытащить? – спросил Соломон, аккуратно вырывая из рук его ногу.
– Я? В былые времена я бы смог, но мой тремор, увы, сделает только хуже, – он отошёл к Люциусу, взял его вялую руку и принялся рассматривать зияющую рану. – Люциус бы смог, если бы не рана, – он одарил принца улыбкой. – Придётся это делать тебе, Соломон. Помнишь, как я тебя учил? Расширить рану, а потом…
Соломон недовольно посмотрел на дядю. Один его взгляд говорил, что его улыбка не уместна, как и поучения. Принц залез в повозку, вытянул левую ногу: стрела вонзилась чуть ниже колена, прямо в сапог, успевший обрести ржавые пятна крови в своей текстуре.
– Может, свяжешь ей руки? – предложил Басиль.
Соломон и Талия одарили его весьма злостным взглядом. Хотя идея была хорошей. Пока Талия злостно смотрела на Начальника Тайной Службы, Соломон резким движением разорвал сапог вдоль голенища, используя нож, а потом надломал древко стрелы. Соломон достал из сумки флакон с жёлтой жидкостью и вылил его на рану. Жидкость проникло в глубь раны, между боком наконечника и мясом. Было слышно, как жидкость шипит. Талия, стиснув зубы, постанывала от боли. Шипение прошло. Острие прошло в промежуток между мясом и наконечника, а затем двинулось в сторону. Басиль дрожащими руками выдернул стрелу.
– И всё! – бросил он, кидая окровавленную стрелу в сторону.
И тут раздался рык настоящей боли, который редко можно было услышать. Даже невозмутимый Люциус с ужасом взглянул на эльфийку, вонзившую в пол повозки кинжал. Соломон залил кровавую рану жёлтой жидкость и принялся её зашивать
Над костлявым чёрным лесом сияла полная луна. Вокруг небольшого лагеря бродили рыцари, что способны были двигаться после стычки. Товарищи, получившие ранения, собрались вокруг небольшого костра и по кругу передавали выпивку. Пили все, кроме Соломона. Принц хмуро смотрел в голодные языки пламени, лижущие дно помятого котелка. Где-то в ночной глуши слышались крики пленников – это Басиль весело проводил время перед сном.
Талия сидела на границе света и тьмы и наблюдала, как один из рыцарей завершает похороны своих товарищей – ставив три мятых чайника у дерева и зажигает парочку свечей рядом. Никто не стал провожать их на тот свет. Они и так проводили слишком многих. Краем глаза она заметила Люциуса, расположившего у дальнего дерева в тьме. Он сидел на шкурке, рядом горел фонарь и лежали несколько свёрсток с булками. Как и всегда, он был в зелёном плаще, а тёмная маска скрывала нижнюю часть его лица. Хмурый красноглазый взгляд смотрел на опавшую бурую листву. Ничего нового. Люциус всегда был таким. Одиноким, молчаливым. Со своими секретами и мыслями. Он был призраком Басиля. Добывал информацию, ликвидировал заговорщиков и выполнял самые сложные поручения своего начальника.
Нога Талии была обвязана слоями окровавленных бинтов. Не досталось на войне, но досталось в мелкой стычке от какого-то гнилого наёмника. Девушка откинулась к стволу дерева и тяжко вздохнула, смотря на вытянутую ногу. Сейчас она бы не отказалась от хорошего собеседника. Соломон не в настроении, Басиль пытает пленника, а другие рыцари уже пьяны или патрулируют местность. Оставался только неразговорчивый Люциус, с кем беседа всегда начинается неловко и заканчивается также.
Выбора не оставалось. Эльфийка с трудом поднялась на ноги, упершись об ствол дерева. Нога болела не так сильно, как когда в ней торчала стрела. Кряхтя, девушка двинулась в сторону Люциуса. Парень поднял голову и с таким же хмурым взглядом смотрел на девушку, хромавшую к нему. Походу, в его голову даже и мысли не было, чтобы ей помочь. Рука красноглазого демона была перебинтована такими же кровавыми бинтами. Он наблюдал, как эльфийка плюхнулась рядом. Они какое-то время смотрели друг на друга в неловком молчании. По крайне мере, неловкое оно было только для Талии – Люциусу было всё равно, что происходит вокруг.
– Я хотела сказать спасибо, что не дал тому засранцу убить меня, – её приятный звонкий голос прорезал ночную тишину и заглушил громкий говор рыцарей у костра.
