Мне так и не удалось вычленить суть проблемы из маминого взволнованного монолога, но одно лишь звучание родного голоса разбило вдребезги остатки выдержки. По щекам потекли слёзы, оставляя на пылающей коже влажные дорожки. Я хлюпнула носом, как совсем недавно это делала Фьярра, и, сев на постели, потянулась к матери.
— Мамочка! — От резкого движения перед глазами всё закружилось, и потолок едва не поменялся местами с полом.
Пришлось зажмуриться и крепче вцепиться в мамину блузку, от которой исходил знакомый, такой солнечный и тёплый аромат. Это ведь я ей эти духи подарила. На прошлый Новый год, и с тех пор они стали её любимыми.
— Я так по тебе соскучилась!
— Милая, — меня ласково гладили и целовали, — почему же молчала, ничего не рассказывала? Это из-за Лёши, да? Что он натворил? Ты потому хотела тогда с ним развестись?
Почувствовала, как мама напряглась, готовясь услышать нелицеприятную правду о некогда горячо любимом зяте. Теперь же его готовы были предать анафеме, а я понятия не имела, за что.
— Если он что-то тебе сделал…
— Мария Егоровна? — раздалось от двери.
Мы обе повернулись к остановившемуся в дверях Воронцову.
— Мам, не оставишь нас? — попросила я, смахивая слёзы.
Палата продолжала вальсировать, кружилась вместе с мебелью и моими близкими, а потому я осторожненько стекла обратно на подушки и сразу почувствовала себя лучше.
— Анечка, — воспротивилась было родительница.
— Всё и правда в порядке. Поезжай домой, ладно? Вечером увидимся. А пока со мной Лёша побудет, — мягко улыбнулась матери и кивнула Воронцову, топтавшемуся на пороге с букетом роз и полным мандаринов пакетом.
Поравнявшись с зятем, мама так на него зыркнула, что Лёшка едва не выскочил обратно в коридор. Не выскочил только лишь потому, что следующий родительский взгляд, как кувалдой, намертво припечатал его к полу. Прижавшись к дверному косяку, Воронцов пропустил тёщу, подождал немного и только потом, опасливо оглядываясь, прошёл в палату. Хотел сказать что-то, да так и замер с раскрытым ртом.
Букет поник в Лешкиных руках, а сам Лёшка чуть слышно проронил:
— Аня?
— Я, — подтвердила тихо и жестом пригласила бывшего занимать вакантное место на кровати. — Сначала ты расскажи, — попросила. — Почему я… она оказалась в больнице?
Поставив букет в вазу, а мандарины попросту сгрузив на соседнюю койку, Лёша опустился со мною рядом и мрачно проговорил:
— Всё из-за двойника этого твоего Ледяного!
Теперь уже челюсть готова была упасть у меня. А как прикажите ей оставаться на месте, если совсем «неладно что-то в Датском королевстве»!
Оказывается, девчонка с неординарными способностями занозой засела в голове у небезызвестного мне Александра, с которым я по глупости познакомилась в ночном клубе, опрометчиво приняв его за Скальде. Александр разыскал «Аню Королёву», до чёртиков боявшуюся его копию. Не трудно представить, как Фьярра отреагировала на драконий аналог.
Сольвер шарахалась от нежданного и нежеланного ухажёра, чем только подстёгивала интерес охотника. Он пытался за ней приударить, и даже наличие мужа его не смущало. Приглашал на свидания, присылал дорогие подарки, зазывал на Кипр и Мальдивы, а между тем ненавязчиво расспрашивал про ледяные фокусы.
Фьярра поначалу молчала, Лёшке не признавалась. Но кем-кем, а дураком Воронцов точно не был, и стал вскоре замечать, что с его женой творится что-то не то. Надавил — Сольвер созналась. Разревелась и рассказала о домогательствах Александра. О том, почему в последнее время безвылазно сидит дома, и даже в супермаркет через дорогу не выходит. А уж сколько раз Лёша звал её в центр города, на каток, и украшения предлагал выбрать для ёлки. Ведь это для Фьярры должен был стать первый земной Новый год.
Должен был…
Я закусила губу и усилием воли заставила себя сосредоточиться на отчёте Воронцова.
Александр отступать не собирался. А Лёшке, когда тот попытался вежливо ему объяснить, что он для «Ани» персона нон-грата, закурив, нагло заявил:
— Мне плевать, кто ты ей. Она всё равно будет моей.
И хоть головой об стенку.
Благо у Воронцова хватило ума не припечатать головой об стенку лжедракона за такие слова. Разборки с людьми, вроде Александра, могли быть чреваты.
В конце концов Лёшка не выдержал и отправился с заявлением в полицию, а Фьярра загремела в больницу с нервным срывом.
— В последние дни она почти ничего не ела, сильно похудела.
— Это заметно, — мрачно проронила я, ощупывая грудную клетку. Клетка (костяная), имелась, чего не могу сказать о груди.
И попа сбежала в неизвестном направлении…
И почему у меня такое ощущение, что Сольвер сбежала вместе с попой, оставив меня разгребать ситуацию с этим Сашей? С абсолютной, совершенной копией Скальде.
Вот гадство-то.
