Несколько дней Фьярра находилась между жизнью и смертью, в себя не приходила. Её лихорадило, жар никак не спадал. Противоядие действовало медленно, и я боялся, что несмотря на все усилия лекарей, всё равно тебя потеряю, — в голосе Ледяного звучали такая горечь и тоска, что у меня сердце болезненно сжалось, ощутив отголоски его страданий. — Тогда я и подумать не мог, что это не ты, а она.
Скальде обнял меня, привлекая к себе, и невесомо поцеловал в самый кончик носа, отчего физиономия Воронцова стала напоминать то самое яблоко, одиноко тосковавшее в хрустальной вазе.
— Фьярра очнулась лишь спустя неделю и рассказала мне про ари и вашу с ней встречу. Я дал ей несколько дней, чтобы простилась с близкими, а сам отправился к тебе.
— Простилась — это значит, Фьярра вернётся ко мне? — перестав морщиться, просиял Лёшка.
— Если Аня захочет, — заметил муж, крепче прижимая меня к себе.
— В смысле захочет? — нахмурился Воронцов.
Но Ледяной сделал вид, что не услышал его вопроса. Наклонился ко мне и прошептал, нежно касаясь губами уголка моих губ, тем самым вызывая желание зажмуриться и начать мурлыкать на пару с полосатым питомцем.
— Пойдёшь со мной?
Ответ был очевидным, но во мне вдруг проснулось игривое настроение, и я спросила:
— Или?
— Или мне придётся остаться здесь, а Александру править в Адальфиве и учиться уживаться с моим драконом. Сейчас душа иномирца спит, и, вернувшись на Землю, он не вспомнит о том, что с ним происходило.
— Лучше не будем драконить твоего дракона ещё больше. Он, кстати, как ко мне теперь относится? — полюбопытствовала, раз уж разговор зашёл о вредной сущности моего мужа.
— Ты ему жизнь спасла, и всё это время без тебя умирал не только Скальде-человек, но и Скальде-зверь. Каждый раз, когда дыхание Фьярры сбивалось, когда она затихала, я ожидал самого страшного. И старейшины места себе не находили, с утра до вечера за тебя молились.
— Даже Тригад? — не поверила я.
— Он больше всех, — удивил меня тальден. — После твоего отчаянного поступка…
— Смелого, — поправила.
— Безрассудного, — не унимался Ледяной. — После событий в святилище Тригад, да и все остальные, решили, что не желают никакой другой императрицы. Только иномирянку Анну, которую им теперь не терпится посадить на трон.
Надо же! О как запели.
— Но если предпочитаешь остаться здесь…
— Не предпочитаю. В Адальфиве и без Александра самодуров хватает, — хмыкнула я. — К тому же там Снежок. Как он? В порядке?
Скальде улыбнулся:
— Я ведь так и не снял с него свою привязку.
— Но обязательно снимешь, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.
— Иначе ты ж не успокоишься. — Тальден дотронулся до моего подбородка, заставляя приподнять голову и заглянуть ему в глаза, в которых сейчас отражалась счастливая я. — Значит, ты хочешь вернуться в Адальфиву только ради своего кьёрда?
— Ради него, — заговорщицки кивнула. — Ради тебя. Ради твоего дракона. Ради нас. А ещё мне коронацию кто-то обещал.
Его губы были так близко, почти касались моих, заставляя волоски на всём теле искриться, как и воздух вокруг. И тут зашёлся в кашле Лёша, о присутствии которого я, признаться, уже успела забыть.
— Я, конечно, всё понимаю, но вы бы всё-таки постарались сохранять дистанцию. Это ведь теперь уже не твоё тело, — окинул меня многозначительным и таким укоризненным взглядом.
Тоже мне, блюститель нравов.
Скальде в долгу не остался, пристально посмотрел на Воронцова, выставив взгляд в свой любимый режим: ледяной, правительский.
И Лёшка не замедлил сделать выводы:
— Ты хуже Александра.
— Лучше! — жарко возразила я и, не сумев сдержаться, всё-таки потянулась за долгожданным поцелуем. — Лучше всех.
А если кого-то что-то не устраивает, может не смотреть.
Сильно Воронцова мы мучать не стали. В чём-то он был прав: наши тела дожидались нас в Адальфиве, поэтому лучше пока не позволять себе лишнего.
— Познакомишь со своими родными? — отпуская меня на радость Лёше, спросил Ледяной.
— Познакомлю, — кивнула я и представила: реакцию мамы на это представление.
Нда, будет однозначно весело.
— Мне ведь со своими тоже нужно будет попрощаться! Рассказать им наконец правду. Надолго планируешь здесь остаться?
— Несколько дней мы точно заслужили вдали от Адальфивы, — улыбнулся Скальде. — Хочу поближе познакомиться с этой твоей жизнью и твоим миром.
Отлично! Значит, время есть. Надо будет по-быстрому смотаться к бабке Казимире, вернуть ей зачарованный камушек и попросить отвадить от Фьярры Александра. Уверена, она что-нибудь придумает. Не хочу, чтобы он крутился возле этого тела. Да и мама опять будет нервничать. А у меня вообще сейчас такое настроение, когда хочется, чтобы все были счастливы.
За исключением разве что Талврина и Хентебесира. Их обоих, как сказал Герхильд, ждёт пожизненное заключение. Первого — в Салейме, второго — на вершине башни одной богами забытой крепости.
Но о них я сейчас точно не буду думать. Лучше сосредоточусь на своём ледяном счастье и развлекательной для него программе.
— Предлагаю, после того как огорошим маму с бабушкой, махнуть на каток!
