Скальде не знал, какую из озвученных советниками версий он готов принять. Похитили? Сбежала? Ни одна его не устраивала. Сознание Ледяного отвергало каждую. Кроме единственной — это недоразумение, досадная ошибка или просто неудачный розыгрыш, и стоит ему войти в покои матери, как перед ним предстанет девушка, последние недели не покидавшая его мысли и сердце.
«Ставшая смыслом его жизни», — вдруг пришло осознание, такое простое и чёткое.
Призвав на помощь всю свою выдержку, тальден сдержанно проговорил:
— О её исчезновении и так скоро все узнают. Довольно возмущений, эррол Тригад, просто выполняйте! — Тяжело посмотрев на что-то бурчащего себе под нос старейшину, Его Великолепие отдал последнее распоряжение: — Немедленно разыщите эррола Махрета. Хоть из-под земли достаньте. Он мне нужен сегодня же.
По залу прокатился протестующий ропот.
— Обращаться за помощью к изгнаннику?
— Использующего мертвецов в своих гнусных ритуалах?
— Император Гвенеган едва не отправил его на плаху!
— Этот нечестивец как никто другой заслуживает топора палача!
— Если поможет вернуть мою жену, перестанет быть изгнанником. Так ему и передайте.
Старейшины приняли решение будущего правителя вялыми кивками и кислыми выражениями на изборождённых морщинами лицах.
Скальде понимал, следовало дождаться появления изгнанника — одного из самых выдающихся магов Севера, каких он когда-либо знал. Немалых усилий стоило остаться в замке, один на один со своими страхами: что больше никогда её не увидит. Что Аня может пострадать. Что его не окажется рядом, когда она будет в нём нуждаться.
Зверь рвался из плена тела. На её поиски. К ней. Готов бы облететь хоть весь белый свет. Заглянуть под каждый камень, в каждую щель любого замка, дома, лачуги, но отыскать свою ари.
В присутствии которой сходил с ума. Которую отвергал. Ненавидел за обман. Которую сторонился, когда она была рядом.
И которую больше всего на свете боялся потерять.
Просыпаться в чужой постели, в чужой спальне было, мягко говоря, непривычно. Ещё непривычней оказалось пробуждаться самостоятельно, без белоснежного, порой такого нахального, но нежно любимого мной «будильника». Кьёрд имел вредную, а также неискоренимую привычку каждое утро запрыгивать на кровать, умывать меня спящую и самым бессовестным образом стягивать одеяло до самых пят. Лишиться последнего в остывшей за ночь комнате — сомнительное удовольствие. Но вся эта возня прежде маленького котёнка, а ныне здорового такого «телёнка» с лихвой окупала любые неудобства.
Как он там? Я, конечно, не в другой мир сбежала, а значит, привязке не разорваться. Но, думаю, кьёрду от этого не легче, и он сейчас сходит с ума. Как и… Герхильд? Волнуется ли? Переживает? За меня?.. Губу закатай, Аня! Если Ледяной за что и трясётся, так только за своё бесценное сокровище — магию проклятых драконов.
Вчера в разговоре с Адельмаром я ни словом не обмолвилась о том, что императорское наследие не просто стало частью моей души. Не сказала, что я с ним вроде как сдружилась и с горем пополам пользуюсь. Когда припечёт. Или кто-то очень сильно меня допечёт. Наверное, следовало рассказать Талврину и об этой своей странности. Прежде чем он приступит к магическим изысканиям.
Не успела продрать глаза, толком вспомнить и осознать, куда попала, как заявилась Гритта. Всё такая же сурово-невозмутимая. С железобетонным выражением на мясистом лице, которому (выражению) мог позавидовать даже Его Драконопофигистость. И которое (лицо) ни разу за время нашего короткого знакомства не осветилось даже подобием улыбки.
— Господин уехал, но обещал вернуться к вечеру. Раз уж проснулись, принесу завтрак, а потом, если будет угодно, мы с вами погуляем.
— Мы? — Я приподнялась на локтях, сонным взглядом окидывая комнату. По-девичьи уютную, полную изящных финтифлюшек, вроде вазочек со статуэтками, разномастных ларчиков и шкатулок. Тоже наверняка полных: бесчисленными украшениями, коими по статусу полагалось обладать каждой уважающей себя алиане.
Вчера я отключилась, едва успев раздеться. Сказалась усталость, вызванная последними потрясениями. Да и невозможно страдать бессонницей под баюкающий шум прибоя.
— Вы, эсселин, оказались в очень щекотливом положении, и лучше, если рядом с вами всегда будет находиться женщина.
Где ж ты была, женщина, когда я вчера любезничала с твоим хозяином? Неженатым, между прочим, мужчиной. После этой мысли захотелось накрыть голову подушкой, а потом хорошенько стукнуться ею о колонну балдахина. Головой, а не подушкой. Последняя не заслужила столь варварского с ней обращения, а вот встряхнуть содержимое первой будет полезно.
Нет, я не жалела о содеянном. Уж лучше быть беглой рабыней, чем просто рабыней. Вот только сомневаюсь, что Его Льдистость, в случае, если сила благополучно привяжется к Фьярриному телу, милосердно отпустит мою душу. На Землю. Может статься, отправит в какое-нибудь другое место. Банально упокоит на веки вечные. Пусть даже и обещал, что не пострадаю. Но то было до того, как сбежала. А что произойдёт при следующей встрече со Скальде…
