Та ведь скоро придет в себя и не хочется, чтобы она снова переживала все былое.
Как бы он не ненавидел Ника, но сестра ему была дороже, а его ведь могут реально исключить и выгнать с острова и тогда Маша останется тут одна…
— С ним…
Унять чувства оказалось сложнее чем ему казалось.
В последние дни это давалось ему особенно тяжко. Почему-то спалось не очень хорошо и настроение постоянно портилось. После того странного случая в Курортном городке он заметил за собой какие-то странности.
Голос снова зазвучал в голове, и Артем вздрогнул.
Вот уже который день ему слышится что-то такое и он не мог ничего с собой поделать.
Он снова включил воду и умылся…
— А?! — застыл он, когда поднял голову и снова взглянул на свое отражение.
Что-то в зеркале было не так и он никак не мог понять почему…
Только сейчас Артем заметил, что в уборной последи дня… как-то слишком… темно…
Снова глянув на свое отражение, он смотрел на отрываясь…
А затем его лицо словно начало меняться, бледнеть и заостряться.
Его парализовало от ужаса, а сознание начало уплывать куда-то в пустоту, и парень ничего не мог с собой поделать.
Лишь его губы искривились в улыбке и произнесли:
— Сладко… сладко…
Солнце постепенно заходило за горизонт, а безоблачное небо становилось все темнее и темнее. Скоро уже покажутся звезды, если, конечно, их будет вообще видно. Хотя я в любом случае вряд ли бы стал таким любоваться.
Мои ноги топали по асфальту, когда я просто шел, куда глаза глядят.
По уму надо бы домой идти, но мне совершенно не хотелось быть там, где меня мог бы кто-то найти. Сейчас даже радуешься тому, что телефон разряжен и можно ни на кого не отвлекаться. По крайней мере, можно отложить все эти упреки и обвинения хотя бы до завтра.
Когда мы с семьей переехали, то я не мог чувствовать себя свободно. Пускай я был далек от своего прошлого, но оно еще аукалось мне иногда. Кто-то мог узнать и все начиналось заново.
Потому приезд на этот остров и мысль о том, что я его уже никогда не покину не казалась такой уж плохой. Тут меня никто не знал, а потому я мог зарекомендовать себя не прошлым, а поступками. И все так и было…
Теперь об этом известно Эри, а то что Артем сдержится и не станет трепаться я не верю. Скорее всего, он уже всему общежитию рассказал про меня и завтра на учебе начнутся перешептывания и тычки пальцем. Снова, как и тогда, когда я испытывал это каждый день…
Меня и так там взяли на карандаш, потому они наверняка не упустят возможности как-то надавить на меня. Им в руки пришел идеальный компромат и вряд ли они им не воспользуются. Они, вероятно и раньше узнали бы, но раньше это не всплывало, а теперь…
Ну, меня бы не приняли туда если бы не знали о моем прошлом.
Офицер Брукс так вообще телепат, и о том, что со мной было он точно знает. Потому вряд ли меня кто-то выгонит, но могут начать поглядывать искоса и в спину плевать.
Уж в ком-ком, а в Эри я был уверен.
Она ведь не такая как другие. Она должна была понять и дать мне высказаться, но вместо это начались наезды. Прямо сразу…
Как всегда…
Как же меня бесили эти слова…
И уж я никогда не думал услышать их от нее.
Уж та, кто сама столкнулась с мерзостью мира должна была лучше разбираться и смотреть вглубь дела, а не принимать любую точку зрения просто потому что так говорят все.
От этого еще больнее на душе.
Я ведь искренне верил, что Эри поймет и не отвернется. Что она знает и поймет, а на деле…
Внутри все клокотало от злости, но сил беситься просто не было.
Я словно выгорел изнутри и ничего не было больше.
Плевать на все.
Вообще на все. Особенно на нее.
Она больше никто для меня и ничего не значит. Никого у меня теперь не осталось.
— Ники… — на шее повисла Болтушка. — Ты уже несколько часов просто ходишь и молчишь…
— Не хочется ничего, — отвечаю ей.
— Пошли лучше домой… Тебе надо выспаться и отдохнуть.
— Ну хоть ты меня не отвергаешь.
— Не отвергну, — она приобняла меня.
