Пред нами предстала огромная женщина метров двадцать в высоту с бледно-белой кожей, что еще сильнее делало её похожей на огромную мраморную статую. Исхудавшая с нежными чертами лица, но растерявшая аккуратность и ухоженность. Её черная туш потекла, образовав следы от слез, черные губы были поджаты и слегка дрожали, а глаза чуть покраснели.
Великанша словно только что плакала, и мы оторвали её от созерцания собственной грусти.
Она сидела на этом пьедестале, обняв коленки и прижимая к себе такой же, как и она сама, большой посох на вершине которого на изогнутом крючке висел фонарь, сияющий бледно-голубым светом.
Меж тем Джин явно уже встречавшийся с ней и не боящийся, продолжил разговор:
— Мы ищем новые могилы. Помоги нам!
Женщина же лишь грустно вздохнула, а затем медленно подняла руку указывая куда-то в сторону. После чего она отвернулась от нас и закутавшись плотнее в ткани с продолжила тихо сидеть.
Джин же поклонился, и мы двинулись в указанное место.
— Перед тобой — самая известная из Потерянных, — поведал парень, когда мы отошли подальше. — Одна из сноходцев, что потеряли человечность и слились со своими феями. Пример того, что может случиться с нами, если мы умудримся как-то потерять самих себя. И да, поскольку у нее нет ограничений человеческого мозга и тела, она чертовски сильна. Так, на случай, если одного почтения к мертвым недостаточно.
— Это и Болтушке понятно, — кивнул я на свою фею, что и правда ничего тут не трогала, — Но реально, человек может стать… таким?
Кажется, я слышал о потерянных краем уха, но мне никто никогда не объяснял, что это. И уж тем более, я их не видел. От мысли, что хранительница кладбища была человеком у меня аж потроха скручивались.
— Особо не парься. Каждый из потерянных вначале сошел с ума, а потом «потерялся». И то большинство сумасшедших сноходцев все же в психушке, или, если опасны, в Домне, Потерянных по пальцам пересчитать можно. Вероятность стать таким почти нулевая, тем более, с твоей феей.
— Какая скучная, — тем временем фыркнула вышеозначенная фея. — И чего она ревет-то?
— Потому что в этом её суть, — вздохнул Джин
— Не понимаю, — пожала она плечами. — Можно же просто не грустить.
— Не все так могут, — решил я не продолжать этот разговор.
Свежие надгробия появляются тут. Мы начали обходить каменные плиты в поисках нужного имени, но за полчаса ходьбы так никого и не нашли. Ни я, ни Джин, ни даже Болтушка не обнаружили ничего.
— Значит, он все же еще жив. Его еще можно спасти?
— «Жив» не значит «в порядке». Некоторые твари и оторванную голову могут заставить существовать.
— Даже думать не хочу кто и как, — поморщился я. — Куда теперь?
— К гоблинам. У них «должок» перед нами. Пойдем стрясем.
— Ух! Круто! — обрадовалась Болтушка. — Еще резня!
— Какая же ты кровожадная, — покачал я головой. — Ну пошли.
Двинулись к выходу с Кладбища.
Место вроде безопасное, но находится тут мне очень не хотелось. Вся эта аура уныния и отчаяния мне не нравилась и хотелось поскорее уйти. Уж лучше гоблинов убивать, чем тут депрессию разводить. А я в депрессии бывал, снова туда не хочу, но в голову все равно лезут неприятные мысли.
Встряхнул голову и отбросил неприятные воспоминания.
Уж об это мне думать точно не хотелось. Равно как и о этих «Потерянных», что сошли с ума настолько, что перестали быть людьми.
Жутко все это.
— Ладно, Джин, как будем действовать? — спросил я, когда мы приближались к воротам. — Джин… Джин?
Резко оборачиваюсь и вижу, что парень отстал от меня и остановился, смотря на что-то.
Быстро подходу к нему и тоже глянул.
Недалеко была статуя. Обычная такая, что выглядит как маленький мальчик, которого обнимали родители. Он уснул на их руках и радостно улыбался, а его мама и папа закрыли глаза и крепко прижали малыша к себе.
Джин же смотрел на это и словно пропал куда-то.
— Эй, Джин, очнись! — потряс я его.
Тот вздрогнул и посмотрев на меня сразу же отвернулся и стал вытирать лицо.
— Все в порядке, — заговорил он. — Не обращай внимание.
Я же молча смотрю ему в спину.
— Ты как?
— В норме, — постарался он выглядеть таким же самоуверенным и веселым как раньше, но по лицу видно, что ему это сейчас дается с трудом. — Двинулись отсюда. Тут ужасно скучно.
Он прошел мимо, а я еще раз взглянул на статую и увидел на ней знакомую надпись:
