— Не расстраивайся так. Я и мои родители стали друг для друга вежливыми незнакомцами, еще когда я ходил в школу. У них свой мир, у меня, слава богу, свой.
В его голосе было нечто, с чем Керри была слишком хорошо знакома. Одиночество. Затем это настроение ушло — так же быстро, как пришло. Знакомый Бретт Тейлор был снова тут как тут — остроумный, подпускающий шпильки, флиртующий напропалую. Он так станцевал ча-ча-ча, что привел в восторг Люпиту и музыкантов и совсем застыдил Керри.
— Ладно, Бретт, я сдаюсь!
В его глазах искрилось веселье.
— Ничего страшного, сеньорита. Все, что вам нужно, — это практиковаться каждый вечер в течение шести месяцев. Буду рад предложить вам свои услуги в качестве инструктора. Мы будем объедаться тако и пить пепто-бисмо и умрем вместе, не дожив до тридцати. Разве это не романтично?
— Бретт, ты сумасшедший.
Внутри нее бурлил смех, который наконец прорвался наружу серебряным ручейком. Ей самой было странно слышать его. «Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз смеялась?»
— Пойдем попрощаемся с Люпитой. У меня в восемь утра операция, да и твоей красоте надо выспаться. Не хочу, чтобы Гарт меня живьем съел, когда заметит круги вокруг твоих прекрасных глаз.
— А я не хочу, чтобы Ева Конли использовала меня в качестве бревна для заточки когтей, — не растерялась Керри.
Он прикусил язык.
— Поделом мне. Ничья. Победила дружба? Улыбка Керри вышла немного натянутой. И почему она всегда так спешит дать Бретту отпор?
— Победила дружба.
После горячих объятий с Люпитой и обещаний вернуться как можно скорее они покинули ресторан. Люпита дала Керри коробку печений, посыпанных сахаром.
— Мексиканские свадебные пирожные, — прошептала она достаточно громко для того, чтобы это услышал Бретт. — Пусть доктор призадумается, ладно?
И прежде чем смущенная Керри смогла придумать хоть что-нибудь в ответ, Бретт промурлыкал:
— Доктор уже призадумался! — и нахально подмигнул Керри.
Когда они были в машине, Керри серьезно спросила:
— Кто же ты на самом деле, Бретт? Плейбой или святой?
Он вскинул брови:
— Всего понемногу, полагаю. А что, Керри? Тебе бы я нравился больше, если бы был богом в белом халате? Беспорочным, безупречным?
Смущение залило румянцем ее щеки. С Бреттом Тейлором нужно было всегда быть начеку. Он всегда переводил разговор с общих предметов на личности. Прощупывал, что у нее на сердце. Задавал вопросы и анализировал ответы.
Он первым нарушил неуютную тишину:
— Прости. Нам, похоже, никогда не научиться не воевать друг с другом. Для этого должна быть какая-то объективная причина. Не желаете рискнуть и попробовать догадаться, что это за причина, маленькая мисс Кинкайд?
Она отрицательно покачала головой, сама не зная, как была в этот момент хороша — темное облако волос вокруг прекрасного лица.
— Не имею понятия, доктор Тейлор. Возможно, конфликт индивидуальностей.
— Или конфликт эмоций. — Его голос едва приподнялся над шепотом, но вибрировал от избытка смысла, рвущегося в слова.
Керри почувствовала, как часто стало биться ее сердце.
— Пожалуйста, Бретт! Не надо больше никаких анализов. Не делай так, чтобы мне было трудно с тобой общаться.
Он с силой надавил ногой на педаль газа, и машина рванулась вперед. Всю дорогу до дома они ехали молча, и тишину в салоне нарушало только радио.
Когда они остановились перед домом Керри, она заговорила первая:
— Сегодня был хороший вечер, Бретт. Несмотря на наши… разногласия. Спасибо, что взял меня к Люпите.
Его лицо просветлело.
— Мне тоже понравилось, Керри. Ты отличная девушка. Палец в рот не клади, но с тобой хорошо. Поедем как-нибудь еще в «Люпитас»?
— Мне бы очень хотелось, — ответила она И тут же пожалела об этом. Будь у нее в голове хоть крупица здравого смысла, она бы ответила «нет». И раз и навсегда оборвала бы эту непонятную нить, связывающую их. Поставила бы точку в этих отношениях, которые так ее беспокоили.
Бретт взял ее за руки и крепко сжал их.
— Я хочу поцеловать тебя, прежде чем мы расстанемся. Ты же знаешь об этом, разве нет?
Мог он слышать, как бьется ее испуганное сердце?
— Бретт, ты же обещал хорошо себя вести…
Он поднес ее руку к губам, чувствуя, как она дрожит.
— Да, обещал. Бойскауты никогда не нарушают данного раз слова. Сегодня вечером ты останешься нецелованной.
Опасность миновала. Керри с трудом выдохнула и умудрилась натянуть улыбку:
— Спокойной ночи, Бретт.
— Спокойной ночи, принцесса. Спи сладко в своей башне из слоновой кости. — В его голосе была легкая, едва ощутимая насмешка.
Керри немного постояла одна в темноте и покое гостиной, пытаясь успокоиться перед тем, как увидит проницательные глаза Джины и услышит неизбежные вопросы. Как не похож был этот вечер на тот, когда ее привез домой Гарт. В тот вечер не было никакого волнения, никакой дрожи, граничащей с паникой. Лишь неколебимая уверенность в том, что рядом с Гартом ей просто не может быть страшно. Даже поцелуй не нес в себе никакой угрозы. Нежный, мягкий, он обещал отношения, при которых от нее ничего не потребуется.
