Бретт даже не пытался скрыть свою нелюбовь к Гарту — они неважно относились друг к другу еще с тех времен, когда они оба были интернами.
Керри искоса взглянула на доктора-плейбоя. Она очень хотела увидеть его реакцию на слова:
— Бретт, едва ли девушке следует обращаться так со своим женихом.
— С кем?
— Гарт и я помолвлены. В июне мы собираемся пожениться.
Он как раз хотел достать сигарету. Его рука застыла в воздухе. Несколько долгих мгновений он смотрел на нее, не веря своим ушам.
— Разве ты не хочешь меня поздравить? — спросила Керри.
Может, она сыплет соль на рану. Ну и что? Бретт же не счел нужным скрывать от нее свой романтический интерес к Меридит Блэйр.
— Конечно, принцесса. Я тебя поздравляю. — Слова Бретта были как удары кнутом. — Ты получила что хотела. Не мужчину, конечно, — образ жизни. Ты ведь именно это искала, разве нет?
— Ты говоришь чушь.
— Да ну? — Он фыркнул. — Ты, как щитом, закрываешься Гартом от собственных слабостей. Он ничего от тебя не требует. Ему достаточно того, что ты красивая женщина. А мне недостаточно, принцесса! Я хотел, чтобы ты хотя бы попыталась реализовать свой потенциал. И за это ты меня возненавидела.
Она бежала от безжалостного торжества, сквозившего в его словах. Выскочила из операционной и помчалась по коридору. Это неправда! Он лгал, потому что она унизила его. Он-то полагал, что она будет виться вокруг него в ожидании подходящего случая возобновить отношения. Весьма естественно для Бретта Тейлора. А то, что она не стала этого делать, больно ударило по его гордости. Керри отчаянно пыталась найти способы разрушить воздействие его язвительных слов.
Незаметно подошло Рождество, и, как всегда, многие не успели как следует к нему подготовиться. Керри не была исключением. Надо было купить кое-какие подарки, отослать несколько открыток, связать свитер Гарту. Она еще решила напечь пирожков для детей, которым придется встречать Рождество в больнице.
По мере того как приближался праздник, Керри все меньше виделась с Джиной. Та проводила почти все свое свободное время с Тревором, который заново обставлял дом — ему требовалась консультация Джины по любому, даже малозначительному, вопросу.
— Я выбираю все самое лучшее, — сказала однажды Джина.
У них с Керри был поздний сеанс «девичьих откровений». Ее глаза зажглись золотистым блеском торжества.
— В конце концов, может, я скоро буду жить в этом доме. Ты только подумай! Я, Джина Росси, живу в доме, который стоит сто тысяч долларов. Сдается мне, я уже очень далеко от Цицеро-стрит.
Керри подумала о Майке Девени. Несколько дней назад она разговаривала с ним. Она не рассказала об этом разговоре Джине, так как знала, что это не поможет. Они встретились в магазине подарков, расположенном на территории больницы, — она покупала плюшевую собаку.
— Керри, мне нужно поговорить с тобой. Ты можешь уделить мне одну минуту?
Его лицо осунулось, под глазами — темные круги. Смены по тридцать шесть часов, между ними — двенадцать часов отдыха. Все это сказывалось на его внешнем виде.
— У меня есть время выпить чашечку кофе, — ответила она.
— Не могу. Через десять минут я должен вернуться в отделение нейрохирургии. — Он замолчал, тяжело сглотнул, затем продолжил в каком-то отчаянии:
— У Джины с этим Маккензи все серьезно, да?
— Спроси ее сам, Майк, — открестилась Керри.
— Не мне об этом судить.
— Понятно. Джина в последнее время даже не здоровается — наверно, слишком занята. Нелегко, оказывается, ублажать мистера Кошелька Маккензи!
У Керри болела душа за несчастного интерна, но она ничем не могла утешить его. Джина жгла за собой мосты, и Майк Девени исчез в густом дыму — в дыму, где исчезают вещи, которым место только в памяти.
— Найди себе кого-нибудь другого, Майк, — посоветовала Керри.
Он попытался улыбнуться, но его улыбка больше была похожа на гримасу.
— Вот ты и ответила на мой вопрос. Эй, не расстраивайся так. Диагноз «разбитое сердце» — это еще не приговор. Мы, Девени, — крепкие орешки. Нужно сильно постараться, чтобы довести нас до ручки.
Позже Керри пришлось вспомнить его слова и задуматься, была ли в них правда. Задуматься над тем, насколько крепким орешком может быть мужчина.
Керри колебалась, принимать или не принимать приглашение Гарта провести Рождество в Санта-Барбаре, с его родителями. Она не хотела оставлять Джину одну. Рождество — время дружбы и радости, и вдвойне хорошо, когда своей радостью можно поделиться с друзьями.
Гарта немного беспокоила ее нерешительность.
— Милая, мама и папа рассчитывают на то, что ты приедешь. Им бы очень хотелось познакомиться с будущей невесткой.
«Чтобы обнюхать меня и решить, подхожу я уважаемым Гамильтонам и их окружному клубу или нет», — раздраженно подумала Керри и тут же устыдилась своих мыслей.
— Гарт, я что-нибудь придумаю, — неохотно пообещала она.
