Оранжевая вспышка осветила иллюминатор. Керри оцепенела от ужаса. Она не могла ответить испуганной женщине — она не могла ничего, кроме как внимать разрушительной панике.
Джонни, будто почувствовав ее страх, снова вызвал ее по интеркому. Она со всех ног бросилась к пилотам.
— У нас серьезные проблемы, — сообщил он ей. — Вышли из строя два двигателя. Еще один нестабилен. Я хочу, чтобы ты и Линда надели на пассажиров спасательные жилеты. Это мера предосторожности.
— Мы будем садиться на воду? — Керри не могла поверить. Сажать самолет в бурлящий океан, в ветер скоростью тридцать шесть метров в секунду — Господи, у них нет ни одного шанса. Это самоубийство.
— Нет. Не будем, пока можно удержать его в воздухе.
От его решительности, от его умения зависела жизнь всех на борту.
Керри снова дотронулась до плеча Джонни. На этот раз ей хотелось дать ему хоть сколько-нибудь оставшейся у нее силы. Как тяжело, должно быть, Джонни в эти ужасные мгновения, когда на его плечах оказался огромный груз ответственности. На долю секунды его жесткие пальцы накрыли ее ладонь. Он понял.
Керри плохо помнила, что было дальше. Она и Линда лихорадочно работали: пытались успокоить пассажиров, надевали на них надувные спасательные жилеты, объясняли, как ими пользоваться в случае приводнения. Затем они спрятали подальше все незакрепленные предметы, которые могли поранить людей при посадке. Объявили женщинам, чтобы те сняли колготки и обмотали ими запястья — спасателям будет за что ухватиться. Раздали подушки и одеяла.
Позже, когда самолет стал стремительно терять высоту, Керри легла рядом со своей тяжелой пациенткой — девочкой, которая была без сознания. Она хотела прикрыть ее своим телом.
Вдруг самолет задрожал и клюнул носом, за иллюминаторами проносились сгустки огня. По громкой связи раздался голос Джонни:
— Говорит капитан Бауман. Мы будем садиться на воду. Повторяю: будем садиться на воду.
«Нет. Мы будем умирать». Керри зарылась лицом в одеяло, которым была укрыта девочка. На фоне испуганных криков четко звучал голос Линды:
— Милостивый Господь, предаем себя в руки твои…
Удар. Он оторвал сиденья от пола и бросил людей вперед. Темнота наполнилась криками. Керри почувствовала, как смерть обволакивает ее. Она шарила в темноте, пытаясь нащупать ребенка, которого вырвало у нее из рук, и не могла сдвинуться с места. Ее придавило дверью, отделяющей салон от кабины пилотов.
— Помогите… — прошептала Керри и потеряла сознание.
Она ненадолго пришла в себя, когда кто-то буксировал ее к спасательному плоту. Открыв глаза, Керри увидела в воде тело в широких летных брюках, оставляющее за собой кровавый след. Она открыла рот, чтобы закричать, но захлебнулась. Ее легкие готовы были взорваться.
Когда сознание снова вернулось к Керри, все казалось каким-то пугающе нереальным. Она находилась на спасательном плоту, вокруг — тела, истекающие кровью, в основном без признаков жизни. Кто из них был уже мертв? Ветер все еще неистово ревел, волны вздымали плот вверх, чтобы затем бросить в пучину.
— Дружище…
Ей померещилось? Или это был голос Джонни? Обернувшись, Керри действительно увидела его — Джонни за бортом плота, с окровавленной головой и разбитыми губами, цеплялся за свисающий обрывок каната.
Она цеплялась за действительность, умоляя себя не терять сознания, преодолевая нечеловеческую боль, пыталась ухватить его за руки. Наконец у Керри это получилось.
— Помоги мне, Джонни. Помоги мне помочь тебе…
Она шептала, хрипела это, а его руки теряли хватку. Керри почувствовала, как его пальцы выскользнули из ее — онемевших, и увидела отчаяние в его глазах.
— Джонни! Джонни! Ее едва слышный крик был безумнее ярости океана. Джонни исчез. Его проглотила волна, лишь чудом не перевернувшая плот. Керри одновременно потеряла и сознание, и рассудок.
После того ужасного, парализующего момента Керри долгое время не могла прийти в себя. В ее одурманенный обезболивающими препаратами мозг просачивались воспоминания о Джонни, и она кричала каждый раз, когда не могла его удержать. Ее руки конвульсивно двигались, хватая пустоту. Тянулись к человеку, давно — и навсегда — исчезнувшему.
Чтобы вылечить тело Керри, военные медики приложили все свое умение, и еще больший профессионализм, помноженный на сострадание, потребовался от военного психиатра, чтобы полностью вернуть ей рассудок. Понадобилось очень много времени, чтобы у Керри появилось желание жить дальше и поверить в то, что она это сможет.
Из тринадцати выживших Керри пострадала сильнее всех: у нее были сломаны позвоночник и ребра, раздроблен таз. Казалось, лишь ее удивительное лицо осталось нетронутым.
Больше не было ни Джонни, ни Линды, никого из их замечательного экипажа. Остались только воспоминания, и они были невыносимо болезненны.
Керри была демобилизована из армии по состоянию здоровья. Для увольнения была и еще одна причина: у летной медсестры не может быть страха перед полетом. Летная медсестра не забивается в угол при мысли о нем, не покрывается ледяным потом и не хнычет, словно испуганный ребенок.
