— Керри, здесь нечего стыдиться, — говорил ей военный психиатр. — Рассудок выздоравливает значительно медленнее, чем тело. Если ты перестанешь летать, воспоминания станут меньше тебя беспокоить. Но в то же время тебе нужно заняться каким-нибудь делом. Чем раньше ты вернешься к работе, тем лучше. У меня есть друг, который работает начальником отдела кадров в больнице Сан-Диего. Доктор Флинт Келлер. Я могу ему написать. Что скажешь?
Керри кивнула в знак согласия.
Ответ от доктора Келлера пришел со следующей почтой. Руководство Хартфордской больницы с удовольствием возьмет на работу медсестру с ее квалификацией. Как скоро она может приехать?
Доктор Келлер обещал войти в ее положение и сохранить прошлое в тайне. Ни один из сотрудников не будет ничего знать о последних одиннадцати месяцах ее жизни.
Керри постепенно адаптировалась в новых условиях. Ответив на объявление «ищу компаньона для совместного проживания, желательно медсестру», вывешенное на доске объявлений в больнице, она познакомилась с Джиной Росси.
Первые слова Джины были:
— Я надеялась, у тебя будет двенадцатый размер, чтобы мы могли одалживать друг другу одежду, но ты носишь максимум восьмой. Слушай, а ты не помолвлена? Не собираешься?.. — Когда Керри отрицательно помотала головой, та с облегчением вздохнула: — Слава тебе, Господи. За последний год я сменила трех соседок по комнате. Все вышли замуж. Издержки профессии.
— К счастью, у меня к этому иммунитет, — тихо сказала Керри.
Джина оценивающе оглядела ее с головы до ног своими блестящими черными глазами.
— С твоей внешностью тебе придется выслушать множество предложений. Руки и сердца и… других, — предупредила она.
Через три дня Керри уже освоилась в комнате Джины и даже была представлена ее многочисленным друзьям. Она была немного выбита из колеи такими резкими переменами в жизни, но сказала себе: «Забудь прошлое. Это теперь твоя жизнь. Ты соседка Джины. Не Линды. Ты работаешь в хирургическом отделении. А не летаешь через два океана».
Дверь в комнату отдыха медсестер открылась, на пороге стояла Джина. — Ты в порядке? Керри кивнула. Буря памяти пронеслась еще раз, оставив ее опустошенной и вымотанной, но это было не смертельно. Каждый раз, когда это происходило, она становилась немного сильнее, чуть убежденнее в том, что когда-нибудь в будущем ее сердце излечится.
Джина решила не ходить вокруг да около:
— Ева рассказала, что ты была бортмедсестрой. И о катастрофе. Как раз в это время подошел доктор Гамильтон, он тоже все слышал.
— Доктор Келлер обещал… — начала Керри. Ее голос дрожал.
Джина перебила ее:
— Доктор Келлер ни при чем. Его секретарша — соседка Евы по комнате. У нее доступ к его бумагам… и длинный язык. Ева использовала эти сведения, чтобы Бретт Тейлор перестал обращать на тебя внимание. Она хочет, чтобы он и его деньги принадлежали ей одной.
— Что же ей мешает? Во-первых, меня не интересуют любовные отношения, как таковые, и, во-вторых, не привлекают врачи-плейбои, — с обидой выпалила Керри.
Неожиданно Джина вступилась за доктора Тейлора:
— Милая, не суди о нем слишком поспешно. Несмотря на то что он кобель и слишком много болтает, у Бретта золотое сердце. Как минимум, двадцать четыре карата. Он вместе с еще несколькими врачами в выходные дни летает в Мексику, чтобы бесплатно лечить бедняков, которым недоступна платная медицинская помощь. Это он организовал «Проект Эль Медико».
Керри стало стыдно за свое отношение к доктору Тейлору.
Джина сменила тему:
— Вот что, подруга. От перерыва на ленч у нас осталось пятнадцать минут. Как раз хватит, чтобы выпить по чашке кофе. — Увидев замешательство в глазах Керри, она добавила: — Евы там нет. Кажется, она почувствовала себя немного неуютно в нашей компании.
Зная, на какие глубины сарказма способна Джина, Керри могла поверить в то, что Ева была только рада исчезнуть. Вымучив благодарную улыбку, она встала.
— Кофе для меня сейчас как раз то… то, что доктор прописал.
Бретт и Майк все еще сидели за столиком, увлеченно обсуждая новейшие методы лечения. Если они и заметили, что Керри недавно плакала, то не показали виду.
Майк виновато улыбнулся Джине:
— Я подумал, что ты не вернешься, и съел твой кусок пирога.
— Старый добрый Майк! Ни горе, ни страдание не повлияют на его аппетит!
— Джина, ты разбиваешь мне сердце. — Он накрыл своей костлявой рукой ладонь Джины. Его голос был неожиданно серьезен.
Джина выдернула свою руку с такой быстротой, будто его прикосновение жгло, как огонь.
— Прекрати паясничать, Майк!
Керри почти физически ощутила боль Майка, когда он с горечью произнес:
— Смейся, клоун, смейся. В этом весь я. Печальный голодный комик.
Бедный Майк. Он так любил Джину. Зачем она намеренно обижала его?
Джина вскочила, ее лицо пошло пятнами.
— Я… прошу меня простить. Мне нужно навестить пациента. Я совсем забыла.
Она удалилась — высокая девушка с гордо вскинутой головой. Она шла гораздо быстрее, чем нужно.
