Врач ушел, но я осталась на месте. Мой живот скрутило от нервов. Я не хотела больше этого делать. В этом не было необходимости. Ну, это не совсем правда. Реабилитация была необходима, но меня это пугало до усрачки. Я уже чувствовала себя лучше, возможно, все это было лишним. Что-то изменилось, но что?
Генри взял меня за руку и потянул вперед.
— Перестань нервничать.
— Я не хочу больше этого делать. Хочу домой.
— Ну, я хочу, чтобы тебе стало лучше. Так что смирись.
— Генри, пожалуйста.
Он выпустил мою руку и отошел.
— Нет. Не говори мне об этом. Возвращение домой в ту же рутину никому не поможет. Ни тебе. Ни мне, — затем он принялся за тяжелую артиллерию. — Ни Сэму, — он выгнул бровь. — Ты волнуешься, потому что это дерьмо просто стало реальным. Ну, угадай, что? Это затронуло всех нас, когда мы узнали, что ты каждый вечер поднималась на мост.
Я нахмурилась, но мы оба знали, что он был прав.
— Пусть эти люди помогут тебе в течение тридцати дней. Это все, что я прошу, Ливи.
Его маленькое надавливание на чувство вины не подействовало на сердитых бабочек в моем животе, но заставило меня двигаться.
— Спасибо, — сказал он мягко.
— Заткнись, — ответила я.
Три долбаных дня без единого сообщения от Ливи. Я потерял свой гребаный разум. Меня охватило чувство неуверенности в себе. Знала она или нет, Ливи принадлежала мне на всех возможных уровнях. Однако меня охватило беспокойство. Как у нее там дела? Были ли успехи? Какого хрена она вообще там делала?
Ах да, я избегал этого разговора все время, которое мы провели вместе прошлой ночью. После того, как мы занялись сексом в гримерке, она казалась такой счастливой. Последнее, что я хотел, это испортить момент, утолив свое любопытство. Поэтому взамен прикоснулся почти к каждому дюйму ее тела. У меня было такое ощущение, что ей это нравилось больше, чем разговоры о прошлом.
Я пообещал себе, что через несколько дней, после того, как она освоится, отправлюсь к ней домой в поисках Генри. Поскольку был уверен, что он знал подробности о ней, в отличии от меня.
К счастью, необходимость в этом отпала, потому что мой телефон пропищал, когда я работал над старым пианино, превращая его в обеденный стол.
