В самом мрачном расположении духа я спустился вниз. Старый дьявол мог упиться своим сарказмом – не желая выглядеть в глазах моего отца последним мерзавцем, плюнувшим на былые заслуги отца только потому, что тот стал банкротом, он специально поставил передо мной непосильную, с его точки зрения, задачу.
– На улице скользко, сэр, – с чудовищной вежливостью сказал Даниэль. – Будьте осторожны!
– Благодарю, – сухо ответил я. – До свидания, Даниэль.
И тот попрощался, закрывая за мной двери…
В смешанных чувствах отчаяния, злости и обиды я понесся сквозь ненастную мглу домой. Дождь прошел, уступив место густому туману, выползавшему на дорогу из всех окрестных низин. Даная, фыркая, несла меня вперед по скользкой дороге, и холодный воздух, проникая под неплотно запахнутый плащ, пробирал меня до костей.
Продрогший, усталый и опустошенный, я вернулся домой.
На вопрос отца я пробурчал нечто успокаивающее, но весьма далекое от истины и, отказавшись от ужина, поднялся к себе. На столе лежало письмо, по всей вероятности, принесенное в мое отсутствие. Я разорвал конверт.
«Сумма вашего долга на сегодняшний день составляет 1000 фунтов стерлингов. Напоминаю, что последний срок выплаты…» Не закончив читать, я скомкал его и швырнул в тлеющие угли камина. Оно ярко вспыхнуло, на миг осветив комнату. Проклятье! Зная о моем положении, Уильямс специально решил поглумиться надо мной этими напоминаниями! Где, где мне сейчас взять столько денег, когда проклятый Блейк выгреб у меня последние пенсы! Я закурил трубку и начал нервно ходить по комнате. На днях продадут наш несчастный дом и отец понесет все деньги на уплату долгов. Перезанять такую сумму нет никакой возможности. Да и кто бы мне дал взаймы?! Ни один даже самый заядлый ростовщик не будет иметь со мной дело. У меня остается только два выхода – немедленно бежать в ненастную мглу, без денег, без имущества, неизвестно куда и как. Либо броситься с набережной головою в воды Мерси. Правда, был еще один призрачный вариант – Мулан. Если мне удастся воплотить задуманное, то дело мое будет самое выигрышное. Но как, как теперь это сделать при отсутствии вообще каких-либо средств к существованию?! Сказать отцу о моем пари, дабы он мне дал хоть пару соверенов?! Ни за что, это будет все равно что сообщить ему о моем долге. Сейчас мы экономим каждую малость и не можем позволить себе потратить даже полпенса.
В расстроенных чувствах я завалился спать и на удивление быстро провалился в небытие…
В тот день проснулся я поздно – на дворе стояла холодная, промозглая погода. Наскоро одевшись, я спустился вниз. Отца не было – он уехал в город по делам, мать стирала белье в корыте. Сколько уже лет она сама не делала этого! Прислуги у нас в доме не осталось совсем – три дня назад самым последним был рассчитан Якоб. Да и в самом доме, похоже, мы уже жили последние дни…
– Мама, – подошел я к ней. – Мне нужна пара шиллингов.
Мать вытащила из корыта мокрые, красные с непривычки, распаренные руки и устало посмотрела на меня.
– Ричард, ты же знаешь, что денег у нас совсем нет.
– Это нужно, мам, – сказал я. – Ты понимаешь, что я стараюсь для нас же.
Она вздохнула и поднялась наверх, после чего спустилась вновь.
– Ричард. Это все, что у меня осталось в запасе. Не говори папе.
С этими словами она протянула мне гинею.
– Спасибо, мам. К ужину не ждите – останусь сегодня на верфи – я поцеловал ее и быстро вышел из дома…
В этот день в заведении у Галлахера было не протолкнуться, однако мой столик был как всегда свободен. Я подошел к своей комнате и, быстро оглянувшись, приник ухом к двери Мулан. Она была у себя. Я четко слышал, как ее нежный голосок мурлыкал какую-то песенку на родном языке. Вероятно, она собиралась выйти на улицу. Я быстро прошагал к себе и, захлопнув дверь, принялся ждать. Через некоторое время ее дверь отворилась, и она вышла в коридор, продолжая что-то напевать про себя, а потом стала спускаться вниз, к черному входу. Я бесшумно вышел и последовал за ней.
Было слышно, как Мулан ласково сказала несколько слов кому-то и вышла во внутренний двор. Я спустился за ней и увидел лежащую на коврике у самого порога толстую серую кошку. Со слов Галлахера, это было единственное существо, которое обожала Мулан. Она постоянно подкармливала эту отвратительную тварь, обладавшую мерзким и мстительным характером, и та частенько ночевала в ее комнате. При виде меня кошка сгорбила спину и зашипела. Я с удовольствием отшвырнул ее пинком в сторону с дороги и последовал за Мулан.
