Мулан появилась в «Летучей рыбе» лишь поздно вечером – ее привез на своей повозке доктор Флаттер, и я еле узнал китаянку: сгорбленная, словно из нее вытащили все кости, бледная, постаревшая лет на десять, она вошла через парадный вход и, еле держась на ногах, поднялась наверх, словно бы ничего не видя перед собой. Потрясение ее было настолько сильным, что я даже не рискнул окликнуть ее, как первоначально планировал, и вообще решил не показываться ей на глаза.
Однако вечером она вновь вышла танцевать, словно ничего и не случилось. Только напряженное, словно неживое лицо ее и плотно сжатые губы говорили о внутреннем состоянии. Она не обмолвилась словом ни с кем, только сделала какой-то жест музыканту, и тот, поняв без слов, заиграл длинную, раскатистую мелодию. Танец ее был, как всегда, безупречен, только сегодня он был особо вдохновенным и необычайно длительным. Публика как завороженная следила за каждым ее движением… Смотрел во все глаза и я, будто видел это все в первый раз. Она ни разу не улыбнулась за время танца и, вопреки всеобщим ожиданиям, так и не спустилась со сцены, молча уйдя за кулисы.
Я поспешил покинуть зал и, поднявшись на второй этаж, встал у открытого окна, куря трубку. Мулан появилась с обычной своей неслышностью. Я не смотрел на нее, но спиной почувствовал: она остановилась, с недоумением глядя на полную миску своей кошки.
– Виктор, – подошла она ко мне, и я повернулся к ней с довольно равнодушным видом, хотя внутри у меня все так и затрепетало. Похоже, она явно знала, что меня зовут не так, как я ей назвался, но специально скрыла это.
– Виктор, – повторила она, пристально глядя на меня, словно подозревая в чём-то. – А вы не видели моей кошки?
– Да, видел совсем недавно, – ответил я. – Вот там на заборе сидела еще час назад. А что случилось?
– Она даже не притронулась к еде, – сказала Мулан, и голос ее запнулся. – А вдруг с ней тоже что-то случилось? Как с Дженни… – она осеклась, и губы ее задрожали.
– Ну, может, накормили ее где, – ответил я. – Давай поищем ее, и ты увидишь, что с ней все в порядке.
На удивление быстро Мулан согласилась, и я сразу же приступил к поискам с неимоверным рвением. Мы вдвоем обшарили все, я лазал по всем труднодоступным для человека углам этого дома и двора, извалялся с ног до головы в грязи и пыли и этим заслужил ее немую, но горячую благодарность. Под конец мы присели на крыльцо, и я устало закурил трубку. Мулан нервно сжала руки в замок и играла пальцами.
– Она всегда откликалась на мой зов, – с ужасом произнесла девушка. – Где она? А вдруг она убежала и никогда не найдет дороги обратно?!
Я словно невзначай легким движением положил ей руку на колено и сжал – она никак не отреагировала на этот успокаивающий жест.
– Дорогая, – сказал я с легкой усмешкой. – Ты разве не знаешь, что кошки находят дорогу и за тысячу миль от дома. Чутье у них такое, что человеку только завидовать и остается.
Она устало улыбнулась в ответ:
– Спасибо, Виктор. Вы и в самом деле добрый человек…
– Вернется твоя кошка, вот увидишь, – я обхватил ее обеими руками и на секунду прижался к ней головой. – Не переживай, вот увидишь – завтра она придет и тогда поймёшь, что я был прав!
Я поднялся и шутливо отсалютовал ей:
– Если что – моя дверь всегда открыта для тебя!
Она, продолжая сидеть, с улыбкой посмотрела на меня:
– Благодарю вас, Виктор!
– Что ты, – ответил я. – Всегда к твоим услугам…
И, не оборачиваясь, поспешил к себе. Интуиция подсказывала, что сейчас пропажа должна обнаружиться, и я занял выжидательную позицию. Чутье не подвело меня – скоро в коридоре раздались торопливые, срывающиеся шаги. Мулан стремительно пробежала по коридору в свою комнату и хлопнула дверью. Выждав минут с пять, я вновь вышел в коридор: дверь в комнату Мулан была приоткрыта, чего никогда не было раньше. Осторожно я заглянул в щель – Мулан сидела возле стола, опустив голову на сложенные руки, и плечи ее содрогались от рыданий.
Я тихонько прошел вовнутрь и, подойдя к столу негромко сказал:
– О боже! Я сам только что увидел! Бедное животное!
И ласковым, успокаивающим движением погладил Мулан по голове, ощутив жесткость ее волос. В ответ она, подняв ко мне раскрасневшееся от слез лицо с распухшими глазами, вдруг что-то быстро и жалобно заговорила по-китайски и, обхватив меня руками, прижалась ко мне лицом. Я обнял ее в ответ, чувствуя, как рубашка моментально промокла от ее слез – она крепко сжимала меня, всхлипывая и вздрагивая всем телом, я шептал ей успокаивающие слова, время от времени целуя ее волосы…
Весь следующий день она не выходила из своей комнаты, но вечером, по обыкновению, вышла танцевать, только в этот раз лицо ее было напудрено куда более густо, дабы скрыть следы недавних переживаний. Во время танца она, поймав мой взгляд, улыбнулась мне в ответ усталой, но уже совершенно искренней и доверчивой улыбкой. После танца я стремглав ринулся за кулисы и успел поймать ее, до того как она вышла. Я проводил ее до дверей комнаты, где пожелал спокойной ночи.
