Однако отказаться от этого мероприятия было бы чрезвычайно невежливо и даже оскорбительно, так что пришлось, скрепя сердце, тащить себя туда просто за волосы. Элизабет и Дэнис уже вышли из гостевой и, сопровождаемые привратниками, направились к столовой. Слуги с поклонами распахнули перед нами золоченые ажурные двери, и мы вступили в большую столовую залу. Там уже были накрыты столы, возле которых стояли позолоченные кресла, посреди зала из круглой чаши бил вверх небольшой фонтан, от пестроты и чисто восточной роскоши рябило в глазах. За столами сидело уже довольно много народу, очевидно, сослуживцев или деловых партнеров Син Бен У – все они были китайцами и все были облачены в разноцветные национальные одежды. Напротив нас сидели его жена – девчушка моложе его чуть ли не вдвое – и два маленьких толстых мальчика лет восьми и десяти, его дети.
Бесшумно появившиеся слуги в черных одеяниях и повязках на головах перво-наперво поставили перед каждым присутствующим чашечку крепкого черного кофе. Аккуратно взяв ее в руки, я с неимоверным удивлением втянул в себя душистый, сладковатый аромат восточного напитка. Я никогда еще не пробовал такого восхитительного кофе, и все опасения насчет дальнейшего обеда отпали сразу же сами собой.
Следующим блюдом был суп – ароматный, но весьма пустой бульон с цельными крабовыми креветками и какой-то непонятной не то лапшой, не то необычайно мелко нарезанной капустой. Чашка была небольшой, осилил я ее быстро, и только успел отодвинуть, как передо мной возникло блюдо, называемое «Рыбный сундучок». Это был короткий, но весьма толстый стебель бамбука, лежавший, подобно бочке, на подставках. Сверху его прикрывала вырезанная крышка. Внутри оказались мелкие кусочки судака в восхитительном кисло-сладком соусе. На вкус блюдо было бесподобно, несмотря на маленькое неудобство: есть приходилось традиционными палочками и я с непривычки все никак не мог справиться с ними.
Это был рыбный стол, и только я успевал закончить одно блюдо, как передо мной тут же ставили другое, причем порции становились все больше, и вскоре я почувствовал, что едва могу повернуться. Но сам обед проходил в крайне непринужденной обстановке – все разговаривали между собой и смеялись.
Син Бен У болтал больше всех, в момент потеряв холодно-презрительный вид надутого чиновника, мы же втроем, не понимая по-китайски, сначала беседовали между собой, однако потом Син Бен У переключил внимание своих соотечественников лично на мою персону. По-видимому, он не без удовольствия рассказывал им о плодах нашего совместного предприятия, так как многие из присутствующих с одобрением и интересом начали смотреть на меня. Как я выяснил несколько позже, большинство из присутствующих гостей были мелкой шелухой, однако пятеро среди них занимали довольно высокие должности в Гуанчжоу. Знакомство с ними было мне весьма на руку – необходимые связи нужно было налаживать.
Элизабет сникла уже после первого блюда, но я мужественно вытерпел все до конца и теперь вполне мог утереть нос не только Обсону, но и любому гурману-краснобаю: знать надо, куда есть ходить! В перерыве перед сладким столом под общие просьбы Элизабет прошла к фисгармонии и сорвала целую бурю аплодисментов. Но завершающая обед чайная церемония прошла в полном молчании (чай мне совершенно не понравился ни запахом, ни вкусом, и я порадовался, что традиционные пиалы были, по меркам европейца, на один глоток). Сразу же после чаепития музыканты заиграли мелодичную, трогающую за душу китайскую музыку, рисующую в воображении то высоту заснеженных гор, то полные сочной зелени низины, то неторопливые русла рек. А вышедшая группа танцовщиц, словно воочию повторяя мотив, то плавно складывала веерами замысловатые фигуры, то, наоборот стремительно разбегалась в разные стороны, крутясь в стремительных па. Внезапно танцовщицы расступились – среди них стояла Мулан. Взмахнув своими веерами, она, точно так же как тогда в «Летучей рыбе», улыбнулась мне и, мерно покачиваясь, бесшумно поплыла на меня… Пиала, расплескав чай по скатерти, выпала у меня из рук, я вскочил на ноги, в ужасе глядя перед собой. Померещилось!
Но они в самом деле танцевали ее танец! В голове у меня помутилось, я почувствовал, что мне не хватает воздуха, и, задыхаясь, на согнутых ногах, выбежал из зала на воздух, где почти без сил рухнул на фальшборт, опрокинув голову за борт…
– Ричард! – Надо мной возникло перепуганное лицо Элизабет. – Что с тобой?!
Я медленно поднял голову: меня с двух сторон держали слуги, Дэнис оторопело смотрел на меня, Син Бен У, окруженный толпой гостей, смущенно-непонимающе разводил руками.
– Извините, – промямлил я, обращаясь прежде всего к хозяину и высвобождая руки из хватки слуг. – Подавился… Так вкусно все было… Жадность…
Атмосфера разрядилась дружелюбным смехом, устало улыбнулся и я, но Элизабет враз помрачнела – тени легли в уголках ее лица, взгляд стал жестким.
– Что происходит? – спросила она. – Ты побледнел, как будто привидение увидел. Скажи мне!
