- Но и к чему эти фокусы? - поинтересовалась Катрин, забираясь на свое место. - Человек шестнадцать рублей платил, а теперь ушами должен зябнуть.
- Не преувеличивай, это не буденовка, на уши все равно не натянешь, - Лоуд попыталась половчее заломить верх головного убора. - Никола, ты что глядишь?! Опаздываем, газуй!
Автомобиль ошалело рванул с места.
- В Смольный? - уточнил юный водитель, резко выкручивая баранку.
- Какой еще Смольный?! - возмутилась оборотень. - Рано, рано нам к кабинетному труду возвращаться. Гони в Мариинский, говорю же, опаздываем!
- Зачем в Мариинский!? - испугалась Катрин. - Ты добить бобрика хочешь?
- Так уж и добить... Я хочу увериться, что он в отставку подает. И вообще мы еще с ним не договорили. Мы, островной пролетариат, тоже упорны и неуступчивы.
Катрин пыталась выяснить детали плана по проявлению "упорства и неуступчивости", но до Исаакиевской площади долетели мигом - солдаты пикетов и застав, уже привыкшие к мельканию грязно-белого бешеного автомобиля, отскакивали с проезда заранее.
- Фде больной?! - странновато грассируя, осведомился у охраны вбежавший в дверь дворца врач.
- Какой больной? - изумился офицер.
- Э, дорохуша, так вы тут вообще блаходушно дремлете, - возмутился доктор, тростью отстраняя стража со своего пути. - Челофеку дурно, а он "кагой больной, кагой больной". Сестрица, не топчитесь.
Катрин с саквояжем устремилась следом.
Доктор был недурен: немного чеховский, немного айболитовский, но постарше, на манер Преображенского - явный профессор, но заведомо без вивисекторства.
- Фде они тут заседают? - ворчал л-профессор. - Нам наверх надобно. Антресольга должна быть...
Ориентировалась Лоуд со свойственной ей молниеносностью. "Антресольга" во дворце несомненно имелась, хотя и именовалась балконом второго яруса зала.
- Вы что тут делаете? - возмутился уже не доктор, но дородный усач-полковник, вваливаясь в одну из лож балкона. - Здесь для посла забронировано! Освободить помещение!
Свидетелей позднего заседания Предпарламента было не слишком много - Лоуд мгновенно выставила вон четверых возмущенных зевак, заблокировала ручки двери заботливо припасенным обрезком веревки.
Зал на поверку оказался не таким уж большим: высокая широкая трибуна, демократично объединенная для председательствующих и дежурного оратора, ниже секретарская выгородка, далее ряды удобных кресел парламентариев. Зал не так давно перестроили из дворцового Зимнего сада и оборудовали весьма прогрессивно. Но в данный момент членов Предпарламента на своих местах было маловато - усохли фракции. Хотя порой начинали шуметь, перебивать выступающего.
- Уже на трибуне Керенский, - сказала Катрин, глядя вниз на трибуну. - Опоздали. Теперь только винтовка с оптикой даст гарантию отставки.
- У тебя с оптикой есть? - уточнила Лоуд, торопливо потроша саквояж. - Если винтовки нет, значит, убийство не наш метод. Пойдем скучным, но проверенным островным путем. Он, в конце концов, гуманнее.
...- Наша революция переживает труднейшие времена! - пламенно, отчетливо и ярко утверждали с трибуны внизу. - Нас толкают в пучину, в бездну! Но Временное правительство, и я в том числе, предпочитаем быть убитыми и уничтоженными, но жизнь, честь и независимость государства мы не предадим...
- Упорный, упертый и упоротый, - прокомментировала Лоуд, трансформируясь.
- Не поможет, - наблюдая, предрекла Катрин.
- Не каркай. И вообще, если не веришь в творческие силы коллеги, беги, винтарь шукай. Я этого диктатора по-любому сделаю, - процедила оборотень и вспрыгнула на перила ложи.
Ничего не произошло - Керенский попросту не заметил появления нового лица, он кричал, по-видимому, обращаясь к кому-то конкретному в партере: ...- В этот час, когда государство от сознательного или бессознательного предательства уже находится на краю гибели!
- Игнорирует змее-бобрик, - пробормотала Лоуд. - Ничего, мы это предвидели. Светлоледя, там, в саквояже пледик имеется. Разверни и встряхни хорошенько.
- Блох где-то набралась? - предположила Катрин, слегка теряющая логику происходящего.
- Шутишь еще?! В такой момент?! - возмутилась оборотень, бесстрашно стоя на перилах.
Действительно, было не до шуток. В саквояже нашлось одеяльце - опять же лоскутное, очень похожее на утерянное во время героического побега в коридорах Зимнего. Катрин уловила смысл действа, широко развернула порядком измятое одеяльце, встряхнула над перилами и шепотом провозгласила:
- Тинтаджский "Ворон" - чемпион!
...- Я прошу от имени страны, я требую! - яростно бросал в зал министр-председатель. - Может ли мы исполнить свой долг с уверенностью в полной поддержке этого высокого собрания?!
