- Нет, за подкидыша. Хотя и за кол, конечно.
- Что ты дуришь? Куда же Нинку, если не к нам? Заодно и дом проведала. Спасибо.
- Да не за что. Я думала за колышек бурчать будешь, ибо "ни цивилизованно, ни аутентично", то, се...
- Буду я еще... Сама бы я с этим не возилась, но туда ему и дорога, - Катрин сплюнула на пол.
- Но-но! У нас тут революционное учреждение и уборщиц мы не дождемся, - призвала к порядку глава следственной группы. - Ладно, принимай оборудование и за дело. Ох, что-то беспокоят меня эти газы, прямо всерьез...
- Товарищи, группу от отделения товарища Попутного прошу срочно подойти к "Общему орготделу"! - взывала Катрин.
Сначала она чувствовала себя глупо - рев мегафона всколыхнул обитателей Смольного, кое-кто высовывался из дверей кабинета, требовал трубить потише, другие грозили забрать замечательное устройство, которого так не хватает на площадях, заводах и прочих горячих агитационных точках. Катрин интеллигентно отругивалась, поясняла, что пока проходит лишь испытания громкоговорящего агитационного механизма, потом он будет использован в самых нужных местах. От рядового революционного состава с его грубоватыми шуточками и предложениями заменить группу Попутного во всем что надо и не надо, тоже приходилось отругиваться, хотя уже не так интеллигентно, что облегчало задачу. Вот только граждане, знакомые с "товарищем Попутным", никак не объявлялись. Катрин уже собиралась выйти на ступени перед входом и развлечь пулеметчиков, бойцов бронедивизиона и посетительский люд, стоящий в очереди за пропусками, как к ней подскочил невысокий боец в хорошо подогнанной шинельке, на редкость четко козырнул:
- Товарищ Мезина? Комвзвода прапорщик Москаленко. Нас ищите, верно?
Катрин пожала руку и на всякий случай спросила:
- Как там сам Попутный, здоров? Михаил Ефграфович, кажется?
Комвзвода расплылся в улыбке:
- Никак нет! Виктор Иванович, он, кто же не знает. Жив, здоров, не сомневайтесь. А вы, извиняюсь...
Катрин показала удостоверение. В общем-то, корочки с красной звездой в многолюдном коридоре Смольного никаким анахронизмом уже не выглядели.
- Да я вас и так по описанию узнал, но порядок с представлением должен быть. Эх, вот вы при своих документах, - с завистью вздохнул боец. - А мы на полу-птичьих правах, без связи, мыкались-мыкались, пока оружие раздобыли, пока на довольствие пристроились...
- Где ж вы мыкались? Я тут оборалась, вас выкликая.
- Мы, товарищ капитан, осмотрелись, легализовались, поняли, что дело действительно идет не так, но как ухватиться за ситуацию и кто виноват, не поймем. Второй группы так и нет, а мы им в поддержку, как усиление шли. Там профессиональные историки, в музеях работали, персоналии и личности назубок знают. Но пропали. Ну не сидеть же без дела? Влились, Охтинский мост охраняем.
- Тоже дело хорошее. Но сейчас со мной поработаете, адресно. Слушай, комвзвода, как тебя по имени, сколько вас, и есть ли у тебя саперы и химики?
Окаянные газы уже загрузили и вывезли, но оцепление еще стояло, ярко светил в дверь подвала, направленный с броневика прожектор-фара. О чем-то беседовала с высоким стройным человеком товарищ Островитянская - по поводу выхода на боевую операцию по уничтожению химоружия слегка сменившая имидж и представшая перед благодарными зрителями в чем-то вроде мичманского бушлата. Катрин что-то не могла вспомнить подобной официальной формы одежды, но смотрелась недурно. Развила в себе художественный вкус товарищ оборотень, вон как гармонично выглядит рядом с собеседником. Надо думать, не случайно.
Катрин издали указала на двоих бойцов своего сопровождения, на подвал, сделала вопросительный жест. Напарница перемолвилась с высоким человеком, взмахнула дланью не только разрешающе, но и призывающе к осторожности. Тьфу, вот же насковзь номенклатурная личность создалась-образовалась.
- Пойдемте, товарищи, приступим.
- Товарищ капитан, но это же... - потрясенно прошептал один из бойцов "попутного призыва", глядя на руководство. - Он?! Или не он?
- Наверное, все-таки он. Дзержинский, - с некоторым сомнением подтвердила шпионка.
Будущий председатель Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем выглядел как-то необычно молодо: со стриженной под машинку головой, в стильно распахнутой длиннополой кавалерийской шинели. Сколько же ему лет сейчас?[24]
Катрин с бойцами подошла к двери, здесь четверо солдат, ругаясь, снимали с себя кожаные фартуки и рукавицы.
- Не убираем амуницию, товарищи. Наша очередь лезть, - предупредила шпионка.
- Не припозднились? - усмехнулся солдат, утирая взмокший лоб. - Загрузили мы уж все бомбы. Тяжелые, зараза.
- Верно, - поддержал его товарищ. - Или проверять думаете?
- Не вас проверять, а следы заразы документировать, - объяснила Катрин, забирая тяжелый фартук-передник. - Положено по правилам ПэПэБэ.
