— Действительно, складно. Что за поэма такая? В газете читал или по радио передавали?
— Откуда ж мне ваши литературные дела досконально знать? Запомнилось и все. Ладно, пойду. Машина вон уже пришла и ждет. Арсентия подброшу, он тоже на парад при исполнении.
— Колька, ты только сам за руль не садись! — живо обеспокоилась и выкинула литературу из головы жена.
— Я ж слово дал. За руль только на треке или полигоне, — не без досады напомнил Николай.
На лестнице поздоровались с Арсентием — поручик, нынче курсант Константиновской (Красно-Константиновской) артакадемии был из потомственных вояк — пунктуальный, хоть хронометр по нему проверяй. Полезное качество.
Спустились во двор — тут было гулко — малышня, облепив деревянный аэроплан, построенный на детской площадке, играла в авиаторов. Гудят-жужжат, и действительно, словно патрульный автожир во двор спустился. Николай погрозил сыну — опять пальто нараспашку. Филька догадливо принялся застегиваться. На самолете завопили с новой силой и изобразили пулеметное «ды-ды-ды!» — воздухоплаватели геройски отбивались от итальянских истребителей.
Тут Николай вспомнил, откуда взялось про бронепоезд. Катерина Олеговна как-то продекламировала. Тогда, давным-давно, когда пулеметы вовсе не «ды-ды-ды» на улицах гремели. Да уж, и сейчас стране нелегко, а если бы тогда не остановились? Вон, в Германии три года гражданская полыхала. Помогали чем могли, но что от той Германии осталось?
— Ну, что, садимся, господин комбат?
— Только после вас, тарищ старш техмех.
Из окна третьего этажа доносилось клацанье старой, еще иностранного производства, пишущей машинки — судя по темпу, «Ундервуд» выдавал описание дороги. Нужно предложить про запасной путь в текущей главе упомянуть. Они полезны — запасные пути. Мало ли, свернешь не туда, так маневр и разворот непременно должны оставаться в запасе. Да и бронепоезд действительно не помешает.
