Друг за другом они покинули подвал.
Небо над кладбищем было таким же серым, как могильные камни вокруг. Холодный ветер гулял между надгробий. И весь окружающий пейзаж навевал тоску и уныние. Меррик с Октябрь шагали мимо старых, дышащих тленом и сыростью семейных склепов и памятников, поросших мхом. Ангелы и демоны, навсегда застывшие в мраморной неподвижности, охраняли вечный покой усопших. Впереди однорукого вора и его спутницы выступал хмурый и неразговорчивый старик — кладбищенский сторож. Хранитель этого безмолвного царства мертвых, он вел спутников одному ему известными тропами.
Камни, гробницы, безымянные деревянные столбцы, которыми отмечались захоронения городской бедноты…
Наконец все трое остановились рядом с могилой, надгробие которой украшала статуя в виде склонившегося над ней печального ангела. У изножия памятника лежал букет засохших цветов.
— Пришли, — сказал сторож. Вынув из кошеля, девушка бросила ему пару монет.
Поймав, старик попробовал монеты на зуб, после чего спрятал деньги в карман и отправился в обратную сторону.
Меррик с Октябрь остались вдвоем. Подойдя ближе, девушка наклонилась, чтобы прочесть вырезанную в камне надпись. Она безмолвно пошевелила губами, но Меррик и так знал, что она произнесла.
Имя. Всего три буквы. Ада.
Он подумал о том, зачем девушка пришла сюда? Чтобы убедить себя в чем? В том, что ее прошлое действительно мертво и надежно погребено? Однако однорукий вор не стал противиться, когда Октябрь изъявила желание отправиться на кладбище. Возможно, этот могильный камень был тем последним, что было способно отделить ее от той, по чьему образу и подобию она когда-то было сотворена.
Прошло должно быть минут пять, когда девушка вышла из своего странного оцепенения и повернулась к однорукому вору. Она выглядела такой растерянной и беззащитной, какой Меррику не приходилось видеть ее еще никогда прежде.
— И что теперь? — спросил он. — Куда ты собираешься отправиться?
Октябрь ему ничего не ответила. Она стояла, опустив плечи и потупив глаза.
Меррик взял ее за руку.
— Идем, — сказал он. — Я знаю по крайней мере одно место в этом чертовом городе, где тебе точно будут рады.
