– Насколько я безумен и получится ли у вас построить со мной конструктивный диалог, – заключил Агапов.
Глеб ухмыльнулся. Кажется, есть шанс, что беседа выйдет как минимум стройной.
– Отчасти вы правы, – согласился он.
– Мне сказали, вы хотите расспросить меня о флэше. Это так?
– Так, – кивнул Глеб. Он размышлял над тем, как отнесётся Агапов к письму Самарской и стоит ли ему его показывать.
– Что конкретно вас интересует?
– Я бы хотел знать, возможен ли некий сбой в программе, при котором перемещение способно вызвать изменения в коре головного мозга. – Глеб выжидательно смотрел в лицо Агапову, не упуская ни одного его мимического движения.
В ответ Агапов опрокинул голову назад и громко расхохотался.
– Изменения, – давился он смехом, а затем резко прекратил. – Да будет вам известно, что флэш переносит все молекулы тела в точном порядке и собирает их потом именно в том же, как и электроны. Ошибка исключена. Всё дело в них.
– В них? – не понял Глеб.
– Да, в них. В элементалях, – поморщился Агапов. – И прекратите делать из меня идиота. Если я нахожусь здесь, это ещё не значит, что мои мозги совсем ни на что не годятся. Вы ведь хотите расспросить меня про Самарского, не так ли? Так спрашивайте.
Глеб был весьма удивлён проницательностью Агапова и, недолго поколебавшись, всё-таки достал письмо жены Самарского из кармана.
Агапов внимательно изучил письмо. Пока он читал его, лицо учёного всё больше принимало грустный вид.
– Я помню эту женщину, – после долгой паузы наконец произнёс Агапов. – Она приходила ко мне незадолго до всех этих печальных событий. Признаться, тогда я не отнёсся к её словам серьёзно, – продолжал он. – По природе своей я атеист, сколько себя помню, меня всегда удивляла слепая вера в существование высшего существа. Да и сейчас я толком не могу сказать, что до конца поверил… А тут эта женщина. Помню, мне даже было смешно, когда она спросила о душе.
Агапов затих и уставился куда-то на стену, погружённый в свои мысли. Несколько минут Глеб ждал, что мужчина продолжит говорить, но тот молчал.
– А сейчас? Вам её слова больше не кажутся смешными? – первым нарушил молчание Глеб.
– Сейчас нет. – Агапов вернулся в реальность словно по щелчку пальцев. – После всех этих ужасных новостей я много думал о технологии перемещения. Так же, как и вам, мне в голову пришла мысль о возможности изменений в мозге Самарского, мысль о технической ошибке передачи. Именно с того момента и начался мой путь в это место.
– Вы испытывали чувство вины? – предположил Глеб.
– Отнюдь. Вся эта история, наоборот, вызвала у меня обиду. Сильнейшую обиду, какую только может испытать ученый, когда его детище незаслуженно обвиняют в преступлении. Детище, которое призвано служить во благо людям.
– Так что вы можете сказать об этой теории? Она оказалась верна?
– Увы, – скривился Агапов. – На практике всё оказалось гораздо хуже. После случая с Самарским мы с командой возобновили испытания. Десятки раз подряд мы перемещались сами, перемещали подопытную группу – и ничего. Казалось бы, уже можно было вздохнуть с облегчением, но…
– Но? – переспросил Глеб, не желая снова пережидать долгие паузы Агапова.
– Мой ассистент, Лёша, – ответил ученый. – Я стал замечать за ним некоторые странности.
– Например?
– Например, он начал везде носить с собой горшочек с землёй, один раз я даже застал, как он разводит её водой и наносит на лицо наподобие крема. Лёша стал путаться в показаниях приборов и, казалось, вообще растерял все свои знания. Тогда я снова вспомнил жену Самарского, она говорила о чём-то похожем. И была права, говоря про глаза. Взгляд у Лёши стал совсем другим. – Агапов выпил воды из принесённой с собой бутылочки. – Ни МРТ, ни другие исследования не показали никаких изменений в теле Лёши. Но тем не менее вся наша группа могла их наблюдать. Как ни странно, вскоре всё нормализовалось, Лёша вроде бы стал прежним, к нему вернулись все его навыки. Но моя дотошность не давала мне покоя. Я чувствовал, что что-то с ним всё равно не так.
– Что было дальше?
– Дальше Лёша пропал. По словам его жены, «ушёл в лес, к своим», оставив с ней двоих маленьких детей.
– Как это «ушёл в лес»?
– Моё руководство задалось тем же вопросом. Лёшу насильно отловили и вернули в лабораторию. Вот только это уже был совсем не он. Лёша мычал, вёл себя агрессивно и ни с кем не шёл на контакт. То, что его забрали из леса, вызывало в нём достаточно сильное недовольство и протест. В один вечер, дождавшись, пока все мои коллеги уйдут, я зашёл в камеру к Лёше. Я пообещал, что отпущу его на все четыре стороны, если он расскажет мне, что с ним происходит. И он рассказал. Точнее, то, что сидело в нём. Что вы знаете об элементалях?
– В целом не много, – честно ответил Глеб. – Перед визитом к вам я прочёл выдержки из трудов Парацельса о существовании мелких ду́хов повсеместно вокруг нас. Своего рода божеств. Ещё мне встретилось несколько статей по оккультизму и эзотерике.