— И запереть меня там с Нетте? — Толстуха удачно скрыла страх презрительным смехом. — Я вам нужна сейчас живой и свободной более, чем когда-либо. Дом Убийц наверняка захочет узнать, что сталось с этой самой Нетте — а у меня есть средства откупиться от их ненужного расследования. Кроме того, если вы меня убьете или запрете, «Шахты Бульдога» вынуждены будут изучить мои счета, и тогда всплывет, что я была спонсором титула Поча. Пока я отвечаю за счета и связи, мы можем использовать наше богатство и отбивать любые претензии Джиоти на титул.
Поч протянул руку и взял у жены пистолет.
— Шаи, она права. Ее интересы совпадают с нашими.
Шаи Малиа неохотно отдала оружие.
— Мы хотим от тебя уважения, Скарн. Его мы заработали, выслушав тебя и позволив тебе жить. Это ясно?
Поч сунул пистолет под диванную подушку и улыбнулся Овери Скарн извиняющейся улыбкой.
— Ведь мы должны уважать друг друга, как ты думаешь?
— Абсолютно верно. — Овери почтительно наклонила голову, потом подняла ее с лукавой улыбкой на губах. — И не забывайте, что я ваш торговый представитель на Темном Берегу. Война Гоблинов не будет тянуться вечно. Когда она кончится, мы будем импортировать все эти товары в доминионы. Мы откроем новую эру на Ирте. А тем временем вы можете сами наслаждаться этими прелестями. — Она раскрыла сумочку. — Вот, посмотрите, что я сегодня принесла вам.
Она очистила на столе место между смятыми банками из-под колы и выложила стеклянную трубочку, газовую зажигалку и несколько желтоватых то ли клыков, то ли грубых камешков цвета слоновой кости, а может быть, комочков лежалого сыра.
— Это куда более редкая вещь, чем табак. Экстракт горного растения под названием «кока», специально подготовленный для курения.
Овери вложила в стеклянную трубку кусочек экстракта коки и нагрела конец трубочки в пламени зажигалки. Кусочек расплавился в булькающую смолу, и Овери втянула молочные пары из трубки, показывая подозрительной Шаи Малиа, что это не яд. Потом выдохнула с довольным стоном и подала прибор Почу.
Когда маркграф и его жена тоже затянулись дымом и откинулись на диван, ощущая легкость в голове, Овери Скарн включила телевизор.
— На Темном Берегу говорят, что под коку все идет лучше. Я оставлю вас вдвоем наслаждаться моим подарком. — Она отступила к двери, остановилась и повернулась: — И если этот дым вам понравится, вы мне скажите, и я вам организую еще. Для вас я это сделаю.
Аромат увядших яблок и ритуальное пение выплескивались прохладным сквозняком из открытой двери водонапорного бака. Внутри янтарный ореол двух толстых черных свеч озарял круглый зал тусклым сиянием очага. Корни деревьев свисали с потолочных балок — сами себе лес — на них болтались гирлянды сушеных цветов, мятных побегов, венки опавших листьев, сушеные фрукты со старушечьими лицами; лианы и сухие лозы висели перепутанными проводами.
Так назывался этот прохладный осенний уголок в жаркой августовской ночи на крыше в сиянии Манхэттена. Буль это понял, понял и многое другое.
Шкуру с него содрали, он блестел алым мясом, обнаженными упругими мышцами, сверкающими от крови, белые связки очерчивали мокрые контуры тела. Он был одет болью — а больше ничем. Поднятый волшебством Нокса, Буль стоял без меток зверя, сорванных с его мощного тела, обнаженный до целлофана фасций. Окровавленные оболочки сухожилий дергались от боли, лишенный губ рот изгибался в беззвучном крике, вытаращенные глаза в ободранных глазницах смотрели в ужасе.
Теперь Октоберленд исполнит обряд, который сделает Нокса молодым. Буль знал это с телепатической ясностью, переданной ему злым волшебником. Двенадцать собрались — и Мэри Феликс была среди них! И они отдадут свою силу, мощь своей жизни, чтобы преобразить своего Хозяина из старой развалины в юношу.
Нокс танцевал вокруг Буля. Накинув на себя мохнатую шкуру Бульдога, он крался быстрыми шагами, на спине подпрыгивала темно-желтая грива, оскаленные клыки ярко горели на фоне обугленного лица. Как африканский шаман, он согнулся под шерстью и двигался с дикой грацией зверя.
— Иди! — выкрикнул он, и боль вспыхнула в обнаженных мышцах Буля с новой силой. Оставляя красные следы, ободранный человек мучительно прошел по толю крыши и взобрался по деревянным ступеням Октоберленда.
Мэри Феликс чуть не упала в обморок, увидев его. Она ждала в круге с остальными одиннадцатью членами ковена, на месте Девы. И когда вошел Нокс в шкуре Бульдога, сгорбившись, как огромный хищник семейства собачьих, а за ним вошел Буль, ободранный до хрящей и связок, держащих челюсть, она взвизгнула.
Крик повис над ней высоко, будто она падала. Но этого не случилось. Тень Мэри удержала ее. У каждого из двенадцати под тенью была еще одна тень. Эти стоящие тени были астральными телами участников ковена, зловещими ангелами, которых она уже видела в северных лесах. Теперь у нее был свой зловещий ангел, и этот ангел придержал ее за плечи, когда вошли Нокс и Буль.
