– Уходи! – Крикнула я. Но поняв, что наша горничная без колебаний стоит на месте, я толкнула ее в проход, захлопывая его. Рокочущий смех пронесся по коридору, тьма окружила меня. Бежать было некуда.
– Ну же, покажись! Мне скучно бороться с руками не видя лица их обладателя!
Нечто будто не собиралось нападать на меня, оно избегало ударов и не позволяло пораниться мне. Будучи на грани отчаянной злости, я с криком бросилась прямо во всепоглощающую темноту. Видимо, этого оно и ждало. Поглотив меня, я почувствовала, как тело оказалось в пространстве. Вязком, давящем, незримом.
Открыв глаза, я оказалась у подножья леса. Много лет назад в том краю находилась сторожка, в которой Грегори совершил свою жуткую кровавую расправу. Дымка расползлась, но не исчезла, создавая некую арену. Склонив голову, из тьмы вышел Грегори Мерьель.
– Карне-е-лия, – нараспев произнес мое имя старик. – Пришло твое время… Слышишь? Пришло. Ты чуешь, как горлу подступает погибель?
– Если только твоя! – Я взмахнула кинжалом.
Он ловко изворачивался, совершал кувырки, прыжки, которые совершенно не гармонировали с его видом и возрастом. Несколько раз я думала, что выплюну все внутренности, когда он ногой ударял меня в живот. Но стиснув зубы, я вновь и вновь шла на Грегори, загоняя в тупик.
Приблизив его к стволам сухих деревьев, что еще сто лет назад могли похвастаться своей внушительной кроной, я метнула кинжал, острие которого угодило прямо в грудь человека добровольно принявшему сторону тьмы.
– У бурных чувств конец предопределен. – Сплевывая кровь, улыбнулся Грегори, и как нив чем не бывало, изъял из своего тело кинжал.
– Как же ты меня достал!
Старик усмехнулся и в отместку кинул оружие в меня. Прогнувшись в пояснице, я чудом избежала попадания, острие пронеслось мимо виска.
Но тьма была явно не на моей стороне… Словно от рикошетив, кинжал вошел мне в плечо. Я вскрикнула. Остывшую почву, покрытую первым заморозком, окропили алые капли. Грегори ударил меня по щиколоткам ногой, и я свалилась.
– Ублюдок! – Выклюнула я, скидывая с себя старика, который уже во весь рот улыбался, предвкушая победу. Левая рука отказывалась подчиняться и тогда… я ударила его меду ног. Вероятность была мала, что это хоть как-то подействует, но… видимо даже будучи недотрупом это место являлось слабостью.
Не медля ни секунды, я прильнула к нему и вонзила несколько раз подряд кинжал в живот и грудь.
– Меня это не убьет, – плюясь кровью, хохотнул Грегори.
Верно, но причинит боль и знатно ослабит.
– Да. Но не обольщайся, будто я не знаю, как именно можно это сделать! – Стиснув зубы, прорычала я, поднимаясь на ноги. – Это тебе за мое прошлое! – Заехав ему ногой по лицу, я заставила стоящего на коленях Грегори покачнуться. Ухватившись за землю, он смог удержать равновесие. – А вот это… – я отрубила его указательный палец на второй руке, что он вытянул вперед, намереваясь погрозить им и сморозить очередную нелепицу. – За то, что провоцировал Ричарда и применял против него ангелику! Ну а это… – я замахнулась и снесла его поганую голову с плеч. – Это просто так. Для баланса и восстановления справедливости!
Его голова, с широко раскрытыми глазами и ртом, покатилась в сторону тумана. Тело принялось конвульсивно дергаться и извергать из себя кровь вперемешку с черным вязким веществом – той самой тьмой, что держала его в этом мире.
– И заметь, – я пнула заваливающееся тело, чтобы оно упало и перестало наконец-то дергаться. – В отличие от тебя, я даровала быструю смерть, без изощренных мучений!
Повернувшись к дымке, что снова сгущалась вокруг меня, я ощутила уже знакомое чувство левитации.
Открыв глаза, я оказалась в конюшне. Благо лошадей вывели или быть может те сами убежали прочь, предчувствуя опасность.
Тьма забурлила, как жижа в котелке ведьмы, и обрело человеческое очертание. Существо, кому принадлежали те далекие от естественности руки, выпрямилось, взмахнуло плащом, что больше походил на струящийся морок, и скинуло капюшон. Под ним был некто отвратительный. Иссохший, подобно мумии, с выпученными глазами, заполоненными тьмой и резкими длинными волосами, сосульками падающими на его впалые серые скулы.
От него исходил зловонный запах жертв, которым когда-либо не посчастливилось пасть от его рук или рук подданных.
– Всему приходит конец, розелла. Я наигрался. Сражения оставляют глубокие рубцы, но не волнуйся, на твоем очаровательном теле больше не прибавится ни единого. Пора на твоем существовании поставить точку. Как в пьесе… Головокружительной, драматичной и тошнотворно романтичной. – Он взмахнул рукой, и я оказалась в удушливых тисках.
– В таком случае… Зачем ты вернул меня? – Ощущая, как шершавые, с длинными, острыми ногтями пальцы впиваются в шею, прошипела я.
