Стоило погрузиться в свои мысли на несколько мгновений, как Ричард и Клэйтон уже старались одолеть друг друга в сарказме. Но в этой борьбе у Ричарда Брессера не было равных…
– Погоди, – опомнился Клэйтон, удержав меня за локоть, когда я решительно зашагала в сторону избушки ведьмы. – Я хотел поговорить.
– Уверен, это можно сделать и в доме. – Скривился Ричард, перехватив меня за другой локоть, решительно потянув к себе.
– Брессер, ты не думаешь, что перегибаешь? – В свою очередь Клэйтон принялся тянуть меня в свою сторону. – Эта женщина все еще моя. И вот эти твои фривольные, неподобающие прикосновения мне не нравятся.
О небеса, как дети малые, не поделившие игрушку!
Ричард оскалился.
– Она никогда не принадлежала тебе. А теперь-то и подавно не будет!
– Ты забываешься. У меня, по сей день, расписка с ее отцом сохранилась. – Победно усмехнулся мой бывший муженек.
– Да? Так засунь ее себе…
Я почувствовала, как мои руки начали нещадно гореть под крепкими хватками вампира и недотрупа.
– Отпустите меня! – Взвизгнула я, не давая Ричарду закончить фразу. – Вам сколько лет? Ведете себя хуже детей!
Обхватив себя руками, я отшатнулась.
– Дикарка, это правда очень важно и мне необходимо обсудить с тобой кое-что… Без посторонних… Понимаешь? – Стоунтбери многозначно посмотрел мне в глаза и едва уловимо показал край отброшенного мной ранее дневника Анны.
О небеса, он совершенно вылетел у меня из головы.
Обернувшись виновато к Ричарду, я улыбнулась.
– Я скоро. – Брессер снова коснулся моего локтя, осторожно, невесомо, подобно крыльям бабочек, но тут же отступил, возвращаясь в дом.
Тени деревьев извилистыми узорами скользили по земле. От переплетений ароматов хотелось дышать полной грудью, с великим наслаждением: ранняя осенняя свежесть, сырость земли, можжевеловая роща и далекий Темный лес. Все было таким знакомым. Таким родным.
Направившись в сторону речушки, по кроям которой росли редкие соцветия, а скользкие камни омывала ледяная бурлящая вода, Клэйтон ухватил меня за локоть, заставляя остановиться, наконец-то доставая из кармана дневник.
– Тебе говорит о чем-нибудь фамилия Мерьель?
– Мерьель? – Я словно пробовала ее на вкус, стараясь распознать знакомые нотки, но никак не могла отыскать их в сплошной неизвестности.
Клэйтон едва не поскользнулся на камне. Громко выругавшись, он ухватился за меня и с силой притянул к себе.
– Мне она тоже ни о чем не говорит. Но раз Анна так старательно скрывала ее, то фамилия явно не простая.
– И что ты предлагаешь?
– Для начала, заключить перемирие. Карнелия, мы в одной лодке и глупо будет избегать друг друга из-за общего прошлого. – Наклонившись, Стоунтбери сорвал цветок и протянул его мне. – Истребление тьмы это, безусловно, хорошо и Анна с Брессером не плохо способны ездить по ушам, чтобы вовлечь нас в свой план. Ричард прирожденный оратор. Странно, что он за столько лет еще не подчинил себе все три долины. Народ бы пошел за ним. Но в прочем я отклонился от темы. Карнелия, ты веришь им?
Я поджала губы, принимая цветок. Сладкие нотки ударили в нос, и я невольно засмотрелась на его бело-красные лепестки.
– Верю. Но… – Я колебалась. Могла ли я делиться с ним своими сомнениями? Ведь доверия к бывшему мужу у меня не прибавилось. – Они многое недоговаривают. От чего мне приходится кормить себя догадками, вместо полноценных ответов.
Стоунтбери хрюкнул усмехаясь.
– Помяни мое слово, дикарка, мы не знаем и половины истины. А когда узнаем, то наш мир никогда не сможет стать прежним.
– Зачем ты мне все это говоришь? – Заглянув в его глаза, проговорила я.
– Вы сближаетесь. – Не отрываясь от моих глаз, ответил Клэйтон. – Я… я не хочу, чтобы ты разочаровывалась и страдала. Снова. Мы могли бы вместе держаться в стороне…
– Нет! – Уверенно оборвала его я. – Я достаточно находилась в стороне. А принимать твою позицию я совсем не готова. Вы с Грегори одной сути… Где гарантии, что ты не уподобишься ему?
– Карнелия, – его ледяные пальцы, словно час пробывшие в горной реке, сомкнулись на моем запястье. – Прошу, не сомневайся во мне. За мной числится множество дурных деяний, но сейчас я полностью на твоей стороне. Я также хочу во всем разобраться. Кто-то проклял меня…
– Неужели тебе так наскучило бессмертие? – Усмехнулась я.
– Да. – Совершенно серьезно ответил он. – С какой-то целью мне не позволили умереть, но, Карнелия, я чувствую, что задержался я в этом мире не во благо. Порой в моей душе трепещет нечто страшное… Оно хочет взбунтоваться, но продолжает спать.
Я со стуком сомкнула зубы.
– Ты говорил об этом кому-нибудь?
– Скажем так, намекнул Анне, но в подробности решил не вдаваться. – Клэйтон шумно выдохнул и пнул камень. – Я хочу прекратить это, Карнелия. Хочу избавиться от дарованного мне бремени.
Мне вдруг захотелось поддержать его. Сомнения никуда не исчезли, но в глубине души поселилось светлое, теплое чувство по отношению к этому мужчине. Я переплела наши пальцы.
– Мы во всем разберемся. Обещаю. А теперь давай вернемся? А то Милена будет волноваться.
Он кивнул. И искоса бросил на меня взгляд.
– Милена ли?
