- Разумеется, - поспешно заверил я. - Но для друзей мы всегда готовы выделить окошко, хотя это связано с неслыханными жертвами. - Я ещё раз оглянулся на стюардесс. - С чудовищными жертвами.
Мы зашагали к моему "мерседесу", на котором приехал Патрик. Едва выйдя из здания аэропорта, Тони остановился, глубоко вздохнул и, раскинув в стороны руки, торжественно продекламировал:
- Наконец-то я чувствую себя человеком. Вы только принюхайтесь к этому сладостному зною.
- А какая сейчас погода в Лондоне? - поинтересовался Патрик.
- Не спрашивайте. Льет, как из ведра. Самый мокрый июнь за последние восемь тысяч лет. Люди больше не ходят, а плавают, как утки. Искусственные жабры подорожали раз в двести.
Мы уселись в машину. Я занял место за рулем, Тони устроился по-соседству, а Патрику пришлось забраться на заднее сиденье.
- И как далеко отсюда до вашей Пальма-Новы? - полюбопытствовал Тони.
- Восемь миль в западном направлении, - ответил Патрик. - Вам уже приходилось бывать на Мальорке?
- Нет, ни разу.
- Тогда вы наверняка будете приятно удивлены. Остров - загляденье. Горы, пляжи, тихие бухточки. Да и в самой Пальме есть на что посмотреть. Словом, этот отпуск вам запомнится надолго. Верно я говорю, Рассел?
- Дейну все равно, Пат, он с удовольствием проведет отпуск даже на тракторном заводе, если за конвейером поставить приличных девиц.
- Ты напомнил мне одну давнишнюю знакомую из Хаддерсфилда, ухмыльнулся Тони.
- Так я и знал.
- Здоровая такая телка, она работала сварщицей на мыльной фабрике. Обожала любовь сзади, а, кончая, лаяла по-собачьи.
- О вкусах не спорят, - глубокомысленно изрек Патрик. - Одна моя приятельница из Дублина, например, трахалась исключительно в высоких сапогах и в зюйдвестке. Кажется, её лишил девственности какой-то рыбак с Гримсби, а сапоги помогают ей возвращаться в заветное прошлое.
- А как обстоят дела с нашим любимым занятием здесь? - спросил Тони.
- Замечательно, - ответил Патрик. - Лучше и не придумаешь. Кого здесь только нет - немки, шведки, француженки, китаянки... Нет, друг, что-что, а разочарование тебя здесь не постигнет. Домой ты прилетишь счастливым человеком.
Тони мечтательно вздохнул.
- Я начинаю думать, что останусь здесь навсегда.
- Оставайся до ноября, - предложил я. - Потом поможем друг другу проковылять до трапа и забраться в самолет.
- Ой, чуть не забыл! - Тони резко выпрямился и выудил из внутреннего кармана пиджака какой-то конверт. - От Майка Спайеринга. Он хотел отправить тебе письмо по почте, но я сказал, что передам лично в руки.
- Что это? - озадаченно спросил я. Майк Спайеринг был нашим с Тони агентом в Лондоне; именно он в свое время устроил нас на телевидение.
- Я сам его не читал, - сказал Тони. - Но Майк мне рассказал. Ты там довольно популярная личность, малыш. Ролики про твой дурацкий "Уайт-Марвел" крутят каждый вечер по три-четыре раза. Доводят меня до белого каления...
- Это немудрено - ты вообще ни черта не смыслишь в искусстве. Вскрой конверт и зачитай мне письмо.
Тони аккуратно вскрыл конверт и извлек из него какой-то контракт и письмо. Развернув письмо и прокашлявшись, он зачитал:
"Дорогой Расс!
Похоже, успех рекламной серии про "Уайт-Марвел" превзошел все мыслимые ожидания, и в "Кроксли" все теперь просто пыжатся от гордости. В итоге, они уже не хотят заканчивать рекламный показ в конце лета.
Аллан Ланг, продюсер, прекрасно отдавая себе отчет в том, какие последствия продолжение рекламной компании могут иметь для твоей карьеры, тем не менее попросил меня обратиться к тебе с весьма заманчивым в финансовом плане предложением.
Предлагают они следующее. Рекламная компания продлится целый год, то есть до конца марта будущего года.
Учитывая все убытки, которые ты можешь потерпеть из-за столь беззастенчивого обращения с твоим телевизионным обликом, я запросил и получил их согласие на компенсацию в размере..."
Тони внезапно замолк и покосился на меня; на губах заиграла улыбка змия-искусителя.
- Говори же, не томи душу! - проорал я.
- Как ты думаешь, Рассик, какова сумма контракта? - невинно осведомился этот негодяй.
Сердце мое заколотилось. Судя по его поведению, мне сулили кучу денег. Внезапно в моем воспаленном мозгу промелькнула мысль: Господи, мне же не придется возвращаться осенью в Лондон! Мне хватит денег, чтобы ещё некоторое время не искать новую работу. Я смогу повидать мир... объездить уйму замечательных мест...
- Скажи наконец, - взмолился я, вне себя от нетерпения.
- Угадай.
- Будь человеком, Тони!
- Угадай!
- Не знаю, черт побери!
- Тем хуже для тебя, - отрезал мерзавец.
Сколько же там может быть, судорожно размышлял я. Та же сумма, что и в первоначальном контракте? Шесть тысяч? Вряд ли, ведь мне не придется работать. С другой стороны, и у них нет дополнительных затрат. Да, пожалуй, тысяч шесть, решил я. Вполне достаточно, чтобы прожить безбедно целый год.
- Шесть? - решился я.
- Нет.
Мое сердце оборвалось.
- Меньше?
- Нет.
Перед глазами все поплыло, во рту пересохло.
- Патрик, дай сигаретку, - проблеял я.
