Засунув в рот сигарету, я кивнул, когда Тони поднес мне зажигалку, и спросил, не слишком, правда, уверенно:
- Семь?
- Нет.
- Меньше?
- Нет!
- Чтоб я сгорел!
Я глубоко затянулся. Руки предательски дрожали.
- Восемь? - проквакал я.
Последовало молчание. Негодяй отвернулся и уставился в окно.
- Посмотри, Патрик, какие замечательные пальмы. Мне всегда казалось, что пальмы символизируют субтропики. Не так ли?
- О, несомненно, - ответил второй негодяй. - Если бы не они, никто бы не отличил Мальорку от Дублина...
- Восемь? - завопил я.
- Патрик, мне показалось, что кто-то тут пропищал. Как у вас здесь насчет москитов?
- Сейчас прихлопну, - невозмутимо произнес Патрик.
Я не выдержал.
- Сейчас я вас сам прихлопну! В последний раз спрашиваю - восемь?
- Нет.
- Меньше?
- Нет.
- О Господи! Слушай, Тони, если ты водишь меня за нос...
- Я бы ни за какие коврижки не притронулся к твоему ослиному носу. Как, впрочем, и к любому другому органу после того, как ты тут развратничал целых пять месяцев.
- Тони, если ты не скажешь, я из тебя душу вытряхну!
- Нет... угадай.
- Что ж, девять - и это мое последнее слово!
Как ни в чем не бывало, он развернул письмо и невозмутимо зачитал:
"...я запросил и получил их согласие на компенсацию в размере девяти тысяч фунтов стерлингов..."
* * *
Остального я не слышал. Я едва не протаранил зад автобуса. Тони бормотал про подоходный налог, комиссионные Спайеринга, возможные доходы от других реклам, если я не соглашусь продлевать контракт, и тому подобную дребедень. Я его не слышал. Только одна мысль буравила мой мозг: девять... тысяч... фунтов... стерлингов!
- Да, приятель, теперь ты богат, - сказал Тони, складывая письмо. Подпиши контракт и наслаждайся жизнью. Можешь теперь целых полтора года бездельничать с чистой совестью.
- Поздравляю, Рассел, - сказал Патрик, хлопая меня по плечу. Господи, даже подумать страшно! Полтора года полной свободы!
В моем мозгу лихорадочно роились воспоминания. Сколько унижений я перенес за свою недолгую жизнь: как я прозябал в конторе Тернера и у Уэйнрайта, мучился в "Швейных машинках Райтбая", унижался в "Кеафри Кредит, Инк.", глотал обиды и выслушивал оскорбления... Как я тогда мечтал разбогатеть и вырваться из этой дыры... И вот теперь - самые смелые мечты сбылись. Я разбогател на девять тысяч фунтов! Я мысленно прикинул. С учетом тех денег, что лежали в Лондоне на моем банковском счету, после всех вычетов у меня останется около десяти тысяч! Невероятно! Десять тысяч фунтяшек - и всего через год после того, как я появился в Лондоне с восемьюдесятью фунтами в кармане...
- Что ж, мой мальчик, - произнес Патрик, прерывая поток моих мыслей. Теперь нужно всерьез пораскинуть мозгами. Весь мир лежит сейчас у твоих ног. Однако без нашей помощи ты вряд ли сумеешь быстро потратить свалившееся на тебя богатство. Предлагаю закупить ящик выпивки, удалиться на твою веранду и обсудить план действий.
- Ха! А мне показалось, Холмс, что ты устал, разбит и мечтаешь только о том, как бы выспаться...
- Это было сто лет назад, - невозмутимо отмахнулся Патрик. - От волнения у меня открылось второе дыхание. Не каждый день на моего друга сваливается такая удача. Впрочем, деньги - зло. Но нам, невезунчикам, остается только оказать тебе посильную помощь в том, как побыстрее избавиться от этой напасти.
Чем мы и занялись, уже полчаса спустя, на моей веранде.
Представьте себе следующую мизансцену: ящик пива, две бутылки шотландского виски, восемь миллионов сигарет и шесть пар ног, вздернутых на перила. Стоял прекрасный вечер, но никто его не замечал. Воздух дышал морем, небо было густо усыпано лимонно-желтыми звездами, между которыми лениво плыла полная луна, но, судя по полному безразличию к этим красотам, мы с Патриком и Тони с таким же успехом могли сидеть в гостиной тетушки Барнес в Ливерпуле.
- По-моему, ему стоит держаться чуть поосторожнее, - пробасил Тони, махнув стаканом пива в сторону Патрика. - Если бы не мы со Спайерингом, он бы уже давно просадил все свое состояние, бесцельно колеся на своем жалком "лотусе" по Европе. Такие денежки приваливают только раз в жизни...
- Надоело мне осторожничать, - сварливо изрек я, разливая всем виски. - Согласен, вы с Майком оказались правы. Однако теперь, вкусив настоящей жизни, я готов провести здесь хоть несколько лет...
Патрик усмехнулся.
