Я беспомощно покосился на Тони. Тот ржал так, что слезы на глазах выступили. Я усадил Эдларда рядом с ним и грубо процедил уголком рта, как Хэмфри Богарт в роли неустрашимого Сэма Спейда из "Мальтийского сокола":
- О'кей, хмырь, это легавый. Он настоящий зверь. Только пикни - он тебя мигом скрутит в бараний рог и закует в наручники. Усек?
Эдлард метнул на Тони презрительный взгляд и фыркнул:
- Это не легавый, а дерьмо собачье. Нашел, чем испугать.
Я повернулся к Антонио, который слушал наш диалог с разинутым ртом.
- Езжай, Антонио, а то я его прикончу.
Когда Антонио запустил двигатель, я встал в проходе и стал проверять по списку своих клиентов. Некоторые из них, например, миссис Ленни, а также престарелая американская чета Фармеров, удостоили меня сочувственными взглядами. Я, между тем, строил догадки, что означает средний инициал в имени Эдларда С. Кайзингера - Смутьян, Свинохрящард, Скотинильям, Срандер...
Убедившись, что все на месте, я кивнул Антонио, и автобус снялся с места. Затем я включил микрофон, чтобы поприветствовать публику и дать вводную про паспорта, обмен денег и тому подобное.
- Леди и джентльмены! От имени компании "Ардмонт холидейз" рад приветствовать вас на Мальорке. Надеюсь, что долетели вы благо...
Я запнулся - Эдлард взрезал своим тесаком сиденье, уже ухитрившись откромсать добрых три дюйма обшивки. Я быстро выключил микрофон.
- Тони - отними у него нож!
Я быстро включил микрофон.
- Надеюсь, что долетели вы благополучно...
- Отдай нож, паразит!
- ... и, уверен, что здесь вы замечательно отдохнете.
- Дай сюда нож, мерзавец!
Щелчок - микрофон вновь замолчал.
- Тони, брось нож мне!
Тони послушался. Эдлард молнией соскочил с сиденья и кинулся ко мне.
- Отдай мой нож, гнида!
Я отпихивал Эдларда одной рукой, пряча вторую за спиной.
- Ну, ладно, тогда я заберу вот это! - проревел он, выхватил у меня микрофон и рванул с ним по проходу. Шнур развернулся во всю длину, а в следующую секунду с громким треском лопнул. Эдлард полетел вперед, потом споткнулся и шлепнулся мордой в проход. Я ожидал, что автобус разразится аплодисментами, но зрители испуганно затихли.
Маленький вредитель хотел было зареветь, но передумал и, испустив воинственный клич, рванулся ко мне, явно намереваясь содрать с меня скальп и скормить стервятникам.
Однако добраться до меня ему было не суждено. Престарелый Фармер остановил его на бегу, цепко ухватив за шиворот.
- О'кей, малыш, - миролюбиво произнес он. - Хорошего понемножку. Ты уже всех нас достал.
С этими словами он круто развернул упирающегося и брыкающегося Эдларда Сукина-сына Кайзингера на сто восемьдесят градусов и поволок его в самый хвост автобуса, сидя в котором, родители негодника только сейчас впервые заметили, что в автобусе царит бедлам. Там, дружелюбно улыбаясь, Фармер вручил им взъерошенного сына и произнес следующую речь:
- Мистер и миссис Кайзингер! За сорок два года, что я проработал школьным учителем, мне впервые довелось иметь дело с таким скверным, невоспитанным, дрянным и разболтанным ребенком, каковым, к несчастью, является ваш сын. Он допек нас всех ещё по пути сюда, в самолете. Говоря "всех", я абсолютно убежден, что выражаю всеобщее мнение, и что все меня поддержат. С нас хватит. Если вы не примете самых строгих мер по его обузданию, то я не смогу поручиться за его дальнейшее благополучие.
Кайзингер-старший, который слушал этот монолог с отвисшей челюстью, вышел из оцепения и перешел в контратаку; его расплывчатая жабья физиономия угрожающе побагровела.
- Что вы хотите этим сказать, Фармер?
- Если ваш маэстро Эдлард хоть раз ещё нарушит наш покой и помешает нашему отдыху, я лично задам ему изрядную порку.
Эдлард заревел, как растревоженный носорог, и кинулся на колени к мамаше, которая, прижав сотрясавшееся в рыданиях дитятко к необъятной груди, заворковала:
- Ну, ничего, ничего...
- Вы об этом пожалеете, Фармер, - прорычал Кайзингер Великий. - Любой, кто хоть пальцем тронет...
- И ещё я добавлю, - перебил его старик, воинственно вскинув голову и повысив голос, чтобы слышали остальные, - что как коренной американец искренне стыжусь того, что являюсь вашим соотечественником.
С этими словами он круто развернулся и зашагал к своему сиденью, оставив Кайзингера бессильно пыхтеть и свирепо сверкать глазами. Усевшись на место, Фармер улыбнулся мне и сказал:
- Я, между прочим, всю жизнь преподавал в специальной исправительной школе для малолетних преступников.
Старик своего добился - до самого конца путешествия Эдлард нам больше не досаждал. Не досаждал он нам и в течение последующих недель. По простой причине - Кайзингеры уже на следующий день улетели в Лондон. К тому времени Эдлард вместо ожидаемого шоколадного загара приобрел пурпурно-лиловый цвет - испанский мальчуган, с которым он сцепился на пляже, отделал его по первое число. Совершенно незаслуженно, по мнению Кайзингеров - ведь Эдлард всего-навсего пропорол мальчишке футбольный мяч, а потом, в порядке извинения, попытался откромсать ему ногу.
