Ресторан занимал старинное каменное строение, некогда служившее то ли конюшней, то ли постоялым двором; массивные стены были покрыты заплатками зеленого мха и увиты плющом и лианами. Кое-где зелень полностью скрывала узкие оконца, прорезанные в стенах. Внутренние залы освещались неяркими настольными лампами в красных абажурах, создававшими манящий интимный полумрак; и совершенно напрасно - внутри не было ни души. В хорошую погоду ужин почти всегда подавали под открытым небом. Справа от ресторана возвышались кованые железные ворота в решетчатой ограде сада, густо увитой лазающими растениями. Я повел нашу группу к воротам, распахнул их и кивком пригласил своих спутников заходить, уже заранее предвкушая их реакцию.
И они не обманули моих ожиданий.
- О Господи! - охнула Клаудиа, внезапно останавливаясь. - Боже, какая красота!
- Божественно, - согласилась Крис.
Тони присвистнул.
Сад был и впрямь восхитительный. Живописные клумбы, разбитые то тут то там, пестрели цветами, кактусами и самыми немыслимыми тропическими растениями. Хитроумно расположенная подсветка, скрытая от посторонних глаз, раскрашивала и без того яркие клумбы в сочные зеленые, красные, синие и желтые тона. Между клумбами и поодаль расположились столы - их было всего около шестидесяти, и они были заботливо удалены друг от друга, обеспечивая посетителям вполне достаточный интим. Дополнительную иллюзию уединения придавали артистически рассаженные растения: с двух-трех сторон столы были обсажены кактусами, густыми папоротниками или просто высокими цветами на клумбах. На каждом столе горела свеча в изящном розовом подсвечнике; теплые мерцающие огни придавали этому сказочному мирку ещё более волшебный вид.
С левой стороны разместилась невысокая сцена, перед которой была разбита небольшая танцплощадка. Со стороны моря сад ограждал каменный парапет высотой примерно в ярд. И с танцплощадки и со всех столов открывался изумительный вид на море, ярко освещенное полной луной.
Я повернулся к Клаудиа, стоявшей с открытым ртом.
- Ну как, достаточно романтично?
Она улыбнулась и кивнула, совершенно очарованная волшебным зрелищем.
На сцене выступал местный ансамбль "Лос Эмбахадорес" - органист, два гитариста и ударник. Душещипательная итальянская песня, лившаяся из динамиков, как нельзя лучше создавала лирическое настроение, обволакивая и завораживая растомлевших посетителей.
Официанты сновали между столами, как призрачные тени; на танцплощадке медленно кружили шесть или семь пар. Словом, о более романтической и изысканной обстановке нельзя было и мечтать.
Старший официант, с которым меня в свое время познакомил Патрик, узнав меня, поспешил к нам навстречу, улыбаясь до ушей. Невысокий пухленький коротконогий крепыш, лысоватый и невероятно охочий до женщин.
- Добрый вечер, Лоренцо, - жизнерадостно поздоровался я, наблюдая, как он одним взглядом профессионально раздевает наших девушек. - Как дела?
- О, сеньор Тобин, - затараторил он. - Как я рад вас снова видеть! Как замечательно, что вы привели к нам своих друзей!
- Они впервые здесь, Лоренцо. Ты уж не ударь лицом в грязь, проследи, чтобы они получили удовольствие.
Он обиженно всплеснул руками.
- Господи, сеньор Тобин, неужели у нас когда-либо было иначе? Проходите за мной, пожалуйста. Я посажу вас за самый лучший стол, у стены, прямо за которой плещется море.
Поразительно, какого успеха можно добиться с помощью простого заблаговременного телефонного звонка и обещания приличного вознаграждения. Нам и впрямь оставили лучший столик с видом на море, рядом с танцплощадкой, но защищенный от нескромных взоров живой изгородью из экзотических цветов и кактусов.
- Замечательно, Лоренцо, - похвалил я, заговорщически подмигивая. Организуй нам какую-нибудь выпивку - мы умираем от жажды.
Он понимающе улыбнулся и промолвил по-испански:
- Я исполню любое ваше желание, сеньор. Только прикажите.
Лоренцо стрельнул глазками на наших девушек и завистливо вздохнул.
Я ухмыльнулся.
- В отличие от доброго испанского вина, Лоренцо, возраст не делает тебя лучше; ты совсем распустился.
Лоренцо весело хохотнул, разложил перед нами четыре меню размером с биллиардный стол и откланялся.
Девушки, словно завороженные, любовались на море; они не могли отвести глаз от залитой лунным светом, переливающейся бриллиантами лазури. Теплый бриз нежно ласкал щеки, привнося с собой душистый и солоноватый привкус испанской ночи. Вдали призрачно мерцали огоньки рыбацких лодок, а на горизонте водную гладь уверенно разрезал увешанный гирляндами огней лайнер, идущий, без сомнения, в Пальму.
Тони кивнул мне, сделав восхищенный жест рукой.
- Все в порядке? - спросил я.
- Лучше не бывает. - Он горько усмехнулся. - Не то, что в Бутле - да?
- Еще бы. - Я вспомнил палату в ливерпульской больнице, где мы познакомились с Тони. - Небо и земля.
