Мы заказали аперитивы, а я пригласил Клаудиа потанцевать - "Лос Эмбахадорес" как раз заиграли "Испанские глаза". Выйдя на площадку, мы на мгновение остановились и посмотрели друг на друга так, словно виделись в первый раз. И только тут я осознал, что именно сейчас впервые прикоснусь к ней. Должно быть, подобные мысли бродили и в голове Клаудиа. Взор её затуманился, в глазах появилась нежность. Склонив голову, она едва заметно улыбнулась и приникла ко мне. Близость её тела ошеломила меня. По спине побежали мурашки, все мое нутро вдруг прожгло насквозь. Когда же тонкие руки девушки ласково обвили мою шею, я почувствовал, что сейчас растаю.
Мы почти не двигались, едва переступая ногами, словно боясь потерять охватившее нас обоих удивительное ощущение неземной близости. Зарывшись носом в её душистые волосы, я топтался невпопад, за весь танец не произнеся ни единого слова. Наконец, когда музыка стихла, Клаудиа тихонько отстранилась от меня и, улыбаясь, смахнула со лба выбившиеся пряди.
- Фу. А вы, оказывается, хорошо танцуете.
- Разве мы танцевали? Я и не заметил. По-моему, мы не двигались с места.
Мы вернулись за стол, держась за руки. И с этой минуты ужин превратился для меня в томительную агонию сладостного ожидания. Удивительно теплый и многозначительно обещающий взгляд, которым наградила меня напоследок Клаудиа, когда я высвободил её из своих объятий, казалось, пронизал меня до самого сердца, до самой глубины моего существования. Этот взгляд не оставил у меня никаких сомнений насчет того, чем должен увенчаться наш совместный ужин. Мое горло было так стиснуто от ожидания, что мне пришлось буквально принуждать себя есть хоть что-нибудь. Клаудиа, по-моему, ощущала то же самое. Во всяком случае, от еды её мысли были крайне далеки. В какой-то миг мы с ней уединились в уголке сада, чтобы полюбоваться на переливающееся бирюзой и лазурью море.
Я обнимал девушку за талию. Некоторое время мы просто молча сидели на скамье, наслаждаясь панорамой величественной красоты, раскинувшейся перед нами, и прислушиваясь к тягучей мелодии какой-то неведомо прекрасной композиции, которую, словно почувствовав наше настроение, исполняли "Лос Эмбахадорес".
- А что они там ловят? - вдруг спросила Клаудиа.
Я проследил за её взглядом - почти в миле от берега одиноко маячили огоньки рыбацких суденышек.
- Все, что попадется, - засмеялся я. - Маленьких липких каракатиц, кальмаров и прочую нечисть. Однажды они выловили пучеглазого осьминога с зубами на брюхе, которые торчали вперед, как у моего учителя английского в школе. Мы его, кстати, окрестили Спрутом.
Клаудиа улыбнулась.
- С тобой так легко и приятно. Мне нравится твое чувство юмора. В Женеве мне очень этого недостает. Там все так строго и официально. На переговорах ведь особенно не пошутишь. Мы с Крис порой смеемся по их окончании, вспоминая, какой бред несли участвующие стороны.
- Представляю. Но тебе нравится твоя работа?
- Да, она меня вполне устраивает. Во-первых, внушает уважение, а во-вторых, Женева - прекрасный город. Чего там только нет. Замечательное озеро, где можно плавать, кататься на катере и на водных лыжах... Неподалеку и горы, чтобы заниматься
горнолыжным спортом. Тебе не приходилось там бывать?
- Нет, к сожалению.
- Ты много потерял, - с мечтательным видом промолвила Клаудиа. Швейцарию нужно обязательно посмотреть - если ты, конечно, любишь и ценишь красоту.
- Очень люблю. Ты, например, меня просто восхищаешь.
Клаудиа тихонько засмеялась, потом сказала:
- Спасибо.
- Пожалуй, я и впрямь съезжу в Швейцарию. Может быть, даже этой зимой.
Она повернулась и пристально посмотрела на меня.
- Ты не шутишь?
- Нет, нисколько. После ноября я стану свободным, как ветер. Смогу поехать, куда душе заблагорассудится.
- В качестве курьера?
- Нет. Я только что заработал целую уйму денег - благодаря рекламе того самого "Уайт-Марвела", про который я тебе рассказывал. Повезло, конечно. Можно теперь не работать целый год и не беспокоиться из-за денег.
- Расс, но это же просто здорово! Значит, ты и впрямь можешь постранствовать. Если надумаешь посетить Швейцарию, дай мне знать, и я покажу тебе Женеву. Позвони только в ООН - меня там легко найти.
- Я уже заранее это предвкушаю.
- Как думаешь, не пора нам ещё вернуться к остальным? Подумают еще, что мы свалились в море.
- Хорошо, только сначала - вот это! - Я притянул её к себе и легонько поцеловал; без особой страсти - просто, чтобы почувствовать вкус её мягких теплых губ.
Минуту спустя, когда наши губы расстались, Клаудиа кинула на меня встревоженный взгляд - она тяжело дышала, словно
испугавшись ощущения, вызванного поцелуем.
- Пойдем, - прошептала она, беря меня за руку. - Вернемся к ним.
Мы танцевали, пили и разговаривали до двух часов ночи, потом сели в машину и покатили в Пальма-Нову. Приближаясь к городу, я кинул взгляд в зеркальце заднего вида - Тони с Крис, прильнув друг к другу, слились в страстном поцелуе.
Я кашлянул.
- Э-ээ, где вас высадить, друзья?
- Что? - переспросил Тони, устремив на меня ошалелый взгляд. - А-аа... У основания холма, дружище.
