Я бы сказал больше — его постоянная страсть к спорту была своеобразным протестом против глубоко укоренившейся болезни. Олег Константинович не давал себе раскисать.
Извечная привязанность Генерального конструктора к научному анализу проявилась и здесь. Антонов выступил в «Литературной газете» с необычной статьей «Почему теннис?».
Статья вызвала интерес не только у спортсменов, но и у теоретиков спорта — ведь академик высказал необычное суждение на эту тему.
— Почему теннис? — задает вопрос Антонов, сопоставляя шахматы с теннисом.
«Теннис — это шахматный суперблицтурнир на открытом воздухе — на доске с бесконечным числом клеток, требующий, помимо ума и воли к победе, еще и силы, ловкости, выносливости и предельной быстроты. Что же мешает его быстрому распространению?
Говорят, малопопулярен — это не так!
Требует больших затрат — гаревая дорожка, бассейн, горные лыжи все это дороже!
Нет инвентаря — наша промышленность может выпускать инвентарь.
Не олимпийский вид спорта — бесспорно, будет в ближайшее время олимпийским видом.
Легкую атлетику называют королевой спорта.
Ну что ж, если так, то я считаю теннис королем спорта».
Николай Сорока, главный редактор киевского молодежного журнала «Знаня та праца», друживший многие годы с Олегом Константиновичем Антоновым, как-то показал мне его коротенькое письмо.
— Я получил это письмо от Антонова в декабре 1967 года, — сказал Сорока. — Это было через два года после триумфа «Антея» в Париже. У Антонова было тогда обострение болезни, но Олег Константинович уже мечтал в то время о еще большем самолете. Он предполагал назвать этот самолет «Олимпом».
Читайте…
«Уважаемый друг, Николай Алексеевич Сорока!
Состояние моего здоровья не ухудшилось. С приездом домой стал ходить на работу с сокращенным рабочим днем.
Работаю над вопросом „Олимпа“. Перспективная работа, но очень велика. Ее сделать за пять лет и то было бы хорошо.
А жизнь требует раньше. О чем и будем печься вместе с конструктором двигателей.
Антонов».
В. А Лотарев, известный моторостроитель, был связан с самолетами Антонова. В это время он разрабатывал новые двухконтурные двигатели, занимавшие промежуточное положение между турбовинтовыми и турбореактивными двигателями — весьма многообещающая концепция.
Перед конструкторами встал тогда и другой вопрос: какой профиль выбрать для нового самолета-гиганта: принятый в конструкции «Антея» дельфиноподобный, «толстый» или новый профиль — суперкритический, для больших скоростей полета?
Олег Константинович Антонов решительно высказался за суперкритический профиль, несмотря на то, что многие из его соратников отстаивали оправдавший себя в «Антее» профиль воздушного дельфина.
Точка зрения Генерального победила. Видимо, так, в содружестве прославленного конструктора с известным создателем авиационных двигателей, и родилась принципиальная схема нового сверхтяжелого самолета — последнего, созданного под руководством О. А. Антонова и получившего впоследствии богатырское название «Руслан» (это название удачнее, ведь герой пушкинской сказки поднимался в воздух, гора Олимп — никогда).
Вот основные данные по этому уникальному самолету, поставившему 21 мировой рекорд и в частности подъем 171,2 т груза на высоту 10,7 тыс. км:
Экипаж — 6 человек.
Крейсерская скорость — 800–858 км/ч.
Высота полета — 10–12 км.
Дальность полета макс. — 16 500 км.
Максимальная взлетная масса — 405 т.
Максимальная грузоподъемность — 150 т.
Длина самолета — 70 м.
Высота самолета — 22 м.
Размах крыла — 73,3 м.
Силовая установка: 4 двигателя Д-18-Т с тягой по 23,4 т.
Ведущим конструктором воздушного гиганта был назначен Петр Васильевич Балабуев — ныне Генеральный конструктор, с успехом продолжающий дело Антонова. Став руководителем конструкторского бюро После кончины Антонова, Петр Васильевич укрепил традиции и стиль его работы.
Мне приходилось неоднократно слышать о том, что Олег Константинович оставил после себя своеобразное творческое завещание — чрезвычайно важный свод пожеланий-поручений своим преемникам. Разговор в этом документе шел о производстве и использовании на предприятии новых материалов для создания новых воздушных машин.
Говорилось в «завещании» и о том, что необходимо разрабатывать и применять при изготовлении самолетов новые производственные технологии. Только в этом обновлении видел Олег Константинович Антонов залог прогресса в проектировании и создании воздушных машин ближайшего будущего.
К сожалению, найти само это «завещание» мне так и не удалось. Но идеи его неукоснительно воплощаются в конструкторском бюро его имени, что особенно ярко видно на создании «Руслана», который не зря называют самолетом XXI века.
