— А вы утверждали триста, господа! Спасибо, Сергей Николаевич! Вы даже не представляете себе, как это важно, особенно для нас, теоретиков!
Здесь же на слете испытывал свой планер СК-9 Сергей Павлович Королев. Ведь на этот планер он установил впоследствии первый реактивный двигатель.
«Мне досталось видеть на станции Планерная под Москвой, — рассказывал Олег Константинович, — его опыты полетов на планере, снабженном небольшим жидкостным реактивным двигателем, который он и его друзья мастерили сами в своем ГИРДе».
Планер с ракетным двигателем послужил прообразом создания первого советского ракетоплана РП-318, положившего, в свою очередь, начало становления ракетной и космической техники.
Такова живительная цепочка, протянувшаяся от коктебельских слетов планеристов не куда-нибудь — в космос!
Эксперименты планеристов, непрерывные конструкторские опыты, проводимые Антоновым и другими создателями планеров, постоянно приносили пользу общему фронту развития авиации, зачастую даже в каких-то боковых ее ответвлениях.
Так, опыты, проводившиеся в те годы инженером Владимиром Ивановичем Немцовым по радиосвязи на ультракоротких волнах между планером и землей, стали основой для развития всего направления этой техники связи.
Значительно позже Владимир Немцов, ставший к тому времени известным писателем-фантастом, вспоминает:
«Мог ли я тогда, на планерных слетах, слушая на примитивных радиостанциях, работающих на ультракоротких волнах, голос с планера, предполагать, что именно на этих волнах услышу я голос из космоса! Но все эти робкие изыскательские работы казались мне лишь частным случаем применения ультракоротких волн…
Конечно, я не знал, как распространяются эти волны, и даже фантазировал, будто бы Аэлита передавала слова любви именно на ультракоротких волнах. Но то была фантастика. Через тридцать лет она стала реальностью».
Поразительно и то, что Олег Константинович был живой частицей этого огромного процесса рождения нового, происходившего в Коктебеле на горе Клементьева. Дело в том, что Антонову было небезразлично все, что в те годы осуществлялось вокруг, к чему так или иначе прикасалась его рука. Это не универсализм — это живая заинтересованность во всем новом, необычном, нестандартном. Это личное участие в великом действе жизни. Высокое человеческое начало руководило им.
«Мне думается, — писал Немцов, — что в те давние годы на горе Клементьева, с которой взлетали планеры с маркой ОКА, Олег Константинович любил и запах масляной краски на палитре, и запах эмалита — нитрокраски, которой покрывалась перкалевая обшивка планеров. Думается также, что ему вспоминаются запахи степных трав, принесенные северным ветром, и волнующий запах моря на южном склоне горы, откуда чаще всего стартовали планеры».
Здесь, в Коктебеле, переплетались в те годы интересы людей самых разных профессий и судеб. Участвовали в работе слетов известные художники-карикатуристы Кукрыниксы. Здесь в период слетов выходила газета планеристов.
Коктебельские слеты подготовили становление советскими планеристами многих мировых рекордов. Среди них есть и феноменальные.
Так, Оля Клепикова, застенчивая планеристка, вылетев из Москвы на антоновском планере «Рот-Фронт-7» 6 июля 1939 года, сама того не подозревая, установила мировой рекорд, который продержался 32 года.
Поднявшись на буксире за самолетом с Тушинского аэродрома на высоту около тысячи метров, Ольга решительно пошла на Коломну. Едва дотянув до нее, она попала наконец в мощные восходящие потоки. Они донесли летчицу до Рязани. Здесь подхватили «термики» и понесли дальше.
Давно кончилась взятая в полет карта. Под крылом скользили незнакомые земли. Но она продолжала лететь, пока хватало высоты.
Планер сел на лугу совхозной усадьбы в разгар совхозного совещания, которое перешло в торжественный митинг по поводу прилета московской гостьи.
Вот как рассказывает Олег Константинович об этом дне:
«Проходил час за часом, а известий от Оли не было. Ильченко, выпускавший ее в полет, сдержанно волновался.
— Что вы беспокоитесь? — посмеивался начальник аэроклуба. — Ищите за Москвой-рекой, тут она и сидит где-нибудь.
Наступил вечер. Известий по-прежнему не было никаких. На другой день ясным теплым утром я шел мимо неуклюжего здания Центрального аэроклуба Навстречу Ильченко:
— Есть телеграмма! Хорошо пролетела, километров четыреста, а то и больше!
— А где села?
— Совхоз „Отрадное“ близ хутора Михайловского, за Доном, в районе Волги.
— Как за Доном, в районе Волги? Так это все семьсот будет, а не четыреста! А вы смотрели на карте?
Ильченко бегом мчится обратно. Через минуту я слышу дробный стук сапог по мраморной лестнице. Стеклянные двери вестибюля распахиваются, чуть не срываясь с петли…
— Ай да молодец Оля! Ай да она! Больше семисот километров прошла! Вот это здорово!
Точные расчеты, сделанные для утверждения рекорда, показали, что Ольга Клепикова прошла за 8 часов 25 минут 749,203 км, побив на этот раз рекорд немецкой планеристки на целых 400 км, то есть более, чем вдвое».
