Гай Марий упражнялся с гладиатором во дворе собственного дома. Бывший военачальник стремился поддерживать форму в любое свободное время. Деревянный меч и щит послушно реагировали на приказы хозяина. Удар, снова удар, — не выходит. Этот гладиатор быстр и одновременно силен. Ловко уклоняясь, он наносит лёгкие тычки нанимателю. «На сегодня хватит Спикулус. Продолжим завтра, в это же время», — крикнул хозяин и соперник, поклонившись, уходит прочь. «Тяжело даётся, возраст уже не тот, но бросать нельзя» — говорит про себя Гай Марий. В свои 47 лет он был крепок и не изменял привычкам. После упражнений Марий, как обычно, умылся и переоделся без помощи рабов. Сегодня он надел тогу из китайского шёлка, — в доме будут посторонние и надо выглядеть соответствующе. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, Марий остался доволен, — пусть и начавший лысеть, полководец гордился своим крепким мускулистым телом. Причёска, конечно, неважная, но он и не Гай Юлий Цезарь, чтобы уделять ей столько времени…
Гай Марий родился в деревне Цереаты под Арпином, в южной части Лации. Его родители принадлежали к всадническому сословию (привилегированное сословие в Древнем Риме, которое первоначально представляло собой знать, сражавшуюся в кавалерии; в дальнейшем превратилось во вторую имущественную группу сословий после сенаторов). Возможности родителей позволяли дать сыну хорошее образование, но он по большей части оказался к нему равнодушен. Его нелюбовь книгам и незнание греческого языка вызывали насмешки ровесников. Но он быстро ставил на место любого голой силой. Неудивительным стал интерес молодого Мария к военной службе. В 17 лет юноша пошёл в армию и словно попал в свою стихию. Здесь для него всё было понятным и родным. Его восхищали римские легионы, которые двигались как единый механизм. Дисциплина, порядок, чёткие правила вдохновляли и одновременно делали жизнь понятной. Чувство причастности к мощи римских легионов было ни с чем не сравнимо. Попав под начало Сципиона Эмилиана, Гай Марий неплохо показал себя под Нуманцией, заслужив характеристику храброго и исполнительного командира. Правда, уже тогда обнаружились и некоторые его недостатки. Отсутствие творческого взгляда, следование шаблонам, излишнее упрямство ярко характеризовали выходца из Цереаты. Марий всегда действовал по строгим правилам и отказывался от поиска альтернатив. В непонятной ситуации он упрощал любую проблему до предела. Найдя что-то знакомое из того, чему обучился ранее от вышестоящих офицеров, всегда выбирал это решение. Впрочем, с учётом мощи римской армии, сметающей любого противника своей строгой дисциплиной, подобные черты личности никак не мешали молодому офицеру расти по служебной лестнице.
Гражданская карьера Мария началась при поддержке Цецилия Метелла, видного римского аристократа, желавшего использовать простодушного военного в своих интересах. Вначале кандидатуру Мария провели через выборы народных трибунов (особые должностные лица в Древнем Риме, избираемые плебеями для защиты их интересов), — здесь было несложно добиться успеха. Затем подопечного провели в квесторы (помощник консула) и, наконец, зачислили в члены Сената. Как ни странно, отсутствие интеллектуальной гибкости у офицера сыграло ему на руку. Он вёл себя крайне послушно и выполнял лишь то, что ему говорили. Так продолжалось некоторое время, но Гай Марий неожиданно почувствовал вкус к власти и стал вести себя слишком свободно. Римская элита решила показать выскочке его настоящее место. Ему не дали сначала получить должность эдила (должностное лицо, следящее за состоянием построек в городе), а позже убрали с позиции претора (должностное лицо, отвечавшее за правосудие). Закончилось данное противостояние отправлением Гая Мария в Дальнюю Испанию. На тот момент назначение проконсулом (правителем определённой провинции) данной глуши лишь сумасшедший назвал бы повышением.
Полудикие племена Испании сильно портили кровь Риму. Эти разбойники не выходили на открытый бой с сильным противником, а предпочитали засады, налёты, покушения, угоны коней и поджоги. После каждого налёта испанцы отступали в горы, откуда их было сложно достать. Если же римляне решались предпринять ответные действия и занимался какой-нибудь городок, то местные жители мгновенно перевоплощались в мирных и добрых селян.
Оказавшись на месте, Гай Марий поначалу впал в ступор, не понимая, как реагировать на подлую тактику испанцев. Но и здесь ему на руку сыграла его твердолобость. Как оказалось, лучше не раздражать «слона». Не умея действовать тонко, он стал просто громить всё подряд без всякого разбора. Ошалев от подобных шагов, местные затихли. Каждое село стало опасаться сумасшедшего Гая Мария, который будто рассвирепевший слон набегал на любую деревню, где случайно или не совсем погибал римлянин.