Рим — большой город и вовсе не такой прекрасный, как изображается в фильмах. Уже с утра здесь стоит страшный шум: стучат молотки и топоры, визжат пилы, кричат торговцы и чиновники. Вдоль нешироких улиц размещалось множество лавок и таверн. Эти улицы самым причудливым образом переплетаются между собой, то взбираясь непонятно куда вверх, то устремляясь обратно вниз. У домов не было никаких номеров! Понятное дело, пацану неясного возраста в моём лице в этом дурдоме пришлось несладко. Тут мне перегородила дорогу толпа, сзади ударили локтем. Ноги в грязи по колено. Разорвали только недавно зашитую тунику. Ей-богу, я чуть не заорал чистейшим русским матом! С трудом взяв себя в руки, я смог пропихнуться дальше. Битых три часа я спрашивал в каждой лавке, не нужен ли им работник. Так вот, — не нужен. Везде — дурацкие рабы. И зачем им, спрашивается, пацан, которого родители даже не удосужились обучить грамоте. Но тут глаз зацепился за какое-то невзрачное заведение. Название, разумеется, прочитать не могу — грамоте не обучен. Зашёл, смотрю, сидят люди, — едят, пьют, играют во что-то азартное. Народ явно нерабочий, морды какие-то страшные. Потихоньку начал пятиться назад. Но вдруг меня остановил крик.
— Эй, пацан! Иди сюда. Чего хотел? — спросил меня толстяк со шрамом на лице за стойкой.
— Да так ничего. Работу просто искал, — подойдя, ответил я.
— Ну так если искал, то что сразу уходишь?
— Да подумалось, что вряд ли найду.
— Погоди пацан. Есть работа. Как раз для тебя. Тебя как зовут?
— Сулла.
— А меня Авл Туллий. Тут я хозяин. Так кто ты такой Сулла? Умеешь ли что-нибудь? Где твои родители, чем занимаются?
— Я живу на окраине города. Ничему не обучен, но я всё быстро схватываю. Отец Луций Корнелий сидит дома и пьёт почти каждый день. Мать давно умерла. Есть сестра, на два года старше меня. Она ведёт хозяйство. Мы бедные, но свободные, — не стал я врать. Почему-то подумалось, что с такими людьми это чревато.
Авл засмеялся. «Бедные, но свободные говоришь», — для мальца ты неглуп. — Свободный может стать богатым, шанс есть у всех. Рим даёт многое, хоть и спрашивает тоже немало.
— А что за работа такая? — спросил я неуверенно, одновременно ругая себя последними словами за то, что сразу не успел удрать. Становилось всё более очевидным, что я куда-то вляпался.
— Да ты не дергайся, пацан. Видишь, народа хватает, а рабов я не держу. Уж больно ненадёжные эти ребята. Мне нужна помощь на кухне, да и в зале прибраться иногда. Тут ещё пара пацанов работают. Скучать не будешь, да и деньгами не обижу.
Предложение показалось крайне заманчивым, но так сразу я сдаваться был не готов. — А платите сколько?
— А ты пацан деловой. Смотрю, своего не упустишь. Правильно мыслишь. Значит так, кормлю здесь бесплатно и, кроме того, плачу 7 денариев в месяц сверху. Бывают ещё и отдельные поручения, — за них будет дополнительное вознаграждение.
Вариант был очень хороший. С учётом того, что какой-нибудь столяр в Риме получал 50 денариев, то для простого неграмотного пацана это было прямо-таки мечта. Сильно смущала обстановка, явно полукриминального характера. Было видно, что чужих людей тут просто нет. Но в моём случае, возможно, и это было не самым плохим решением.
— Хорошо. Согласен. А когда можно приступать?
— Сейчас и приступай. Тирон тебе всё покажет. Эй, Тирон! — крикнул Авл.
Из кухни выбежал долговязый парень лет шестнадцати.
— Слушай Тирон. Вот тебе новый работник. А то всё жаловался, что вам вдвоём с Фриксом тяжело. Зовут Сулла. Ты ему объясни, что надо делать и каковы его обязанности.
— Понял, хозяин. Будет сделано. Пошли за мной, Сулла.
Тирон показал мне мой фронт работ. Надо было помогать по кухне повару и выполнять мелкие поручения хозяина. Оказалось всё довольно несложным. Уже к концу дня я со всеми перезнакомился. Кроме хозяина Авла Туллия и Тирона, здесь ещё работали повар Квинт Серторий, помощник Тирона Фрикс, охранники Адамант и Антигон, официантки Ливия и Далматика. Сам трактир был достаточно большим. Тут был атрий, две столовые, кухня, комната, украшенная эротической настенной живописью, которая недвусмысленно намекала на назначение этого помещения. Шлюхи, которым разрешал работать хозяин, приходили в трактир уже ближе к вечеру. Отработав свой первый день, я вернулся домой поздно и сказал отцу, что нашёл работу. Буду есть там и смогу обеспечивать себя. Папенька уже в нетрезвом состоянии сказал, что давно пора и ему надоело кормить меня. После этих слов я окончательно понял, что принял правильное решение, но в глубине меня продолжала тупо сверлить мысль: «Какого чёрта я тут оказался?»