Облако несколько видоизменилось, но краешек его все ещё багрился. Взгляд Ионы опустился на широко раскинутые луга в междуречье Оки и Солотчи. За лугами садилось солнце, и в лучах его тепло светлела церковная маковка соседнего Богословского монастыря. В небесном просторе осенними стаями летали птицы. В прозрачном воздухе, поблескивая, плавали паутинки. Скользя медленно по окрестностям, по высоким соснам, взгляд Ионы наконец остановился на храме своей обители. Туда неспешно сходились, соблюдая скромность в походке, стараясь не махать руками и слегка опустив голову, монахи. Усердствуя внутренними очами зреть Бога со страхом и любовью и стараясь собрать скитающиеся помыслы, Иона направил стопы к церкви.
За воротами монастыря послышался конский топот, резкий, гулкий. Было ясно - верховой торопил коня. Иона невольно поежился. Подумал - не гонец ли из Переяславля? Если да, то с какой вестью? Хорошей ли, дурной ли? Однако, в любом случае - с важной вестью. Ибо по мелочам Иону не отвлекали от его духовного делания.
Оглянулся - Глеб Логвинов. Мельком подумал: не отослать ли стольника обратно, не выслушав? Но если отослать его за ограду, не станет ли это самоугождением себе? Самоугождение, когда мы стремимся, чтобы все было по-нашему, а не как угодно Богу, непременно даст в душе разлад и немирье, обернется разочарованием. Нет, уж лучше выслушать боярина, с какой бы худой вестью он ни явился, смело принять её в себя, в свой ум и свое сердце, а уж потом, дабы восстановить в своей душе мир, попытаться собрать разбегающиеся помыслы. И вернуть себе молитвенный дух.
Меж тем боярин подошел к нему. Был озабочен. Поклонясь и коснувшись рукой земли, доложил - в Солотчу, к князю Олегу Ивановичу, вот-вот приедет князь Юрий Святославич с челобитьем. Велит ли государь принять смоленского гостя в обители?
Иона хотел мягко поправить боярина, что здесь, в монастыре, он не государь, а инок. И потому к нему следует обращаться как к иноку. Но в нем уже пробудился интерес к тому делу, с каким прибывал к нему зять, и он просто осведомился:
- С каким челобитьем ко мне едет князь Юрий Святославич?
Стольник ответил, что не ведает. Знает лишь, что нынче о полдень приехали в Переяславль смоленские бояре, и Юрий Святославич, взволнованный их приездом, долго с ними о чем-то совещался.
Иона подумал и сказал:
- Что ж, пусть, как прибудет, подождет у ворот, а я попрошу у настоятеля соизволения принять князя Юрия у меня в келье.
Иона хотел было ещё спросить боярина, каков ныне Юрий Святославич здрав ли, бодр, деятелен? Не предается ли унынию, как это порой с ним бывает, или, напротив, не предается ли излиха веселью и гулянию? Но пора было уже на службу, и Иона, сотворив перед дверьми церкви крестное знамение и положив земной поклон, вошел в храм. В храме попытался сразу же отогнать от себя отвлекающие от молитвенного духа помыслы. Но отогнать удалось не в один миг, а лишь исполнив все должные правила поведения в церкви - встал посреди перед царскими вратами и положил три поясных поклона с молитвой, в которой просил Бога очистить его, грешного; затем поклонился на обе стороны братиям, мысленно прося благословить его и простить...
Спустя какое-то время в Солотчу рысью въехал с небольшой свитой князь Юрий Святославич. Его крепкое, с мужественными чертами, носатое лицо было озабочено; в то же время в черных страстных глазах светился отблеск какой-то надежды.
Саженей за триста от монастыря его встретил рязанский боярин Глеб Логвинов.
- Ну, что? - нетерпеливо спросил Юрий Святославич.
- Примет, - кратко ответил Глеб.
Лицо Юрия Святославича просияло.
- Слава Богу, - сказал он. - Мой тесть не любит, когда его беспокоят в обители.
Юрий Святославич стал старшим князем земли Смоленской после того, как его отец, Святослав Иванович, собрав большое войско, попытался отвоевать у Литвы захваченный ею некогда город Мстиславль. В яростном бою с литовинами смоленские ратники потерпели поражение, князь Святослав Иванович погиб, а двое из его четырех сыновей, Юрий и Глеб, попали в полон. Глеб был увезен в Литву, а Юрий, храбро дравшийся в бою и получивший ранение в голову, был посажен на смоленский стол из руки победителей - литовских князей Ольгердовичей - как зять их сестры, рязанской княгини Ефросиньи. От Юрия Святославича потребовали клятвы быть верным данником и подручником литовских князей, но Юрий клятву не сдержал - вел княжение независимо, надеясь, что, в крайнем случае, его выручит рязанский тесть.
