А коль так, то ему пришлось вскоре послать дополнительный отряд воинов для укрепления Перевицка, а также сторожевые отряды в Ростиславль и иные местечки на северных рубежах по Оке.
Для пресечения паники среди населения велел через глашатаев объявить о том, что Мамай и Дмитрий Московский обещают обойти стороной Рязанскую землю. Но при этом умалчивалось, будет ли воевать сам Олег Иванович и на чьей стороне.
Таинственность, которая окружала князя, одних пугала, а других, напротив, интриговала. Догадывались, что князь повел сложную игру . И поскольку игру повел не с кем-либо, а с могущественными государями, то иные из горожан, просто из непреодолимого любопытства, отчасти и веры в дальновидность князя, отказались от мысли оставить Переяславль.
Между тем паническое настроение охватывало все большие слои населения. Отправясь как-то в Перевицкий стан на смотр ратного полка, князь по дороге воочию ещё раз убедился: люди нешуточно встревожены и напуганы слухами о войне. Он обогнал несколько семей, которые со всем имуществом, погруженным на телегу, привязанной к ней коровой, десятком погоняемых овец двигались на Москву. Другие беженцы, напротив, ехали со стороны Ростилавля и Перевицка в глубь Рязанской земли... Одни опасались прихода татар, другие - московитов.
Под Перевицком, когда дорога подбилась к излучине Оки, князь, увидев на обочине отдыхавшее семейство беженцев, с удивлением узнал в хозяине мастера монетных дел Федота. Раскинув руки и ноги, Федот лежал в тени под телегой, помахивая веточкой возле своего рябого лица - отгонял оводов. Жена варила на костре кашу, дети искали в траве клубнику, неподалеку щипали траву распряженная рыжая лошадь и корова.
На вопрос князя, далеко ль держит путь, Федот вылез из-под телеги и, глубоко поклонясь, ответил: на Москву. Опасается нашествия татар. Кому в опас московит, а кому - татарин. Федот страшится татарской стрелы...
- Кто ж там у тебя на Москве? Родня ль какая?
- Нету родни. Только и надежа - на свои руки.
Князь понял, что Федот, овладев ремеслом, видно, и прежде подумывал о переезде в Москву, где мастеровым живется прибыточнее.
- Что ж, плохо тебе в Переяславле? - с невольной укоризной спросил князь. - Обижал кто?
- Никто не обижал, князь-батюшка. Страх взял... А почему на Москву она, слышно, широкая, всех принимает.
- Что ж, - сказал князь, - терять мастеровых мне жалко, но отговаривать не стану. Может быть, на Москве твоя доля станет лучшей. Но и не скрою - знай, Федот, что на сей раз Мамай идет не на Рязань, а на Москву...
Тронул коня. Уголки губ опущены, во взгляде - печаль. Обидно - люди уходят в чужую землю, и без того густонаселенную, оставляя благодатный родной край. Оглянулся - Федот кругами, кругами ходит вкруг телеги, почесывая задумчиво в бороде... Видно, задумался...
Возвращаясь домой на другой день, уже под самым Переяславлем князь увидел перед собой знакомую рыжую лошадь, запряженную в телегу. Верхом на лошади, с поводьями в руках, мальчик лет девяти - пасынок Федота. За телегой идет привязанная корова, за коровой - Федот с женой Варей и дети. Олег Иванович перевел коня с рыси на шаг.
- Домой? - невольно улыбнулся.
- Домой, государь-батюшка, домой! Обратная дорога - короче!
Князь обогнал повозку, и ненадолго просветленное чело его вновь озаботилось. Тягостно на душе! За Федота с его семейством, за них всех, кто останется с ним в Рязанской земле, он в ответе. Узел, завязанный Мамаем, затягивал в петлю не только его, но и всех его подданных. Еще и ещё раз он взвешивал, насколько поступил разумно, связав себя с Мамаем крепким вервием. Пока ещё ему казалось, что он выбрал единственно верный план спасения своего княжества.
Глава двенадцатая
Неожиданное сватовство
На одном берегу Оки, от Коломны до Лопасни, рязанские сторожевые посты, на другом - московские.
Обложенная дерном землянка, в ней стол, топчаны, кое-какая утварь; рядом с землянкой плетневый хлев для коней - вот и сторожевой пост, обнесенный жердястой изгородью. Над низкой дверью землянки - деревянный крест. Уехали дозорные на караул - к двери приставят кол: не входи, посторонний. А вошел да польстился на какую вещь - медный, с приклепанными ушками котел, мису, лопату, топор, веревку - пеняй на себя, коль подвернулся под руку.
На одном из таких постов старшим - Павел Губец. Ремесло кузнеца оставил давно. Ордынцы, придя изгоном на Переяславль, увели его юную женку в полон. Второй раз женился - но и другую увели татары во время очередного нападения.
Словно рок навис над судьбой Павла. Чем прегрешил перед Господом? Уж не тем ли, что, воспользовавшись благосклонностью к нему отца, увильнул от сражения под Скорнищевом, что и обернулось погибелью Карпа?
Дал себе зарок более не вступать в брак...
