Князь Серпуховской, Дмитрий Боброк, Андрей Полоцкий, Дмитрий Брянский, Тимофей и Микула Вельяминовы, Михаил Бренк словно только ждали этих слов — тесно сдвинулись вкруг великого князя. И остальные, даже и те, чье мнение было отвергнуто, придвинулись. Все сразу построжали ликами, сурово глядя на противоположный берег. Даже и кони, почуяв суровость и торжественность момента, вдруг притихли и напряглись. Дмитрий Иванович, упрямо выставив бороду:
— Перейдем Дон! И постоим за наши святые церкви, за православную веру, за братию нашу, за христианство…
Тогда Микула Вельяминов вскинул волосатый крупный кулак — погрозил в сторону противника. И Михаил Бренк погрозил. И иные…
Дмитрий Иванович приказал воеводам срочно навести мосты, чтобы успеть переправиться через реку прежде, чем подойдут рати Мамая. Привыкши сам проверять исполнение своих важных распоряжений, князь после короткого отдыха в шатре с малой свитой направился по берегу Дона. Рядом с ним ехал Михаил Бренк, статью, пожалуй, и некоторыми чертами лица напоминавший самого князя.
В рощах стучали секиры; к местам переправ тянулись, скрипя, нагруженные толстыми кругляками повозки. Там и сям на опушки рощ и перелесков выскакивали напуганные шумом зайцы, дикие козы, лисы. Ошалело орали вороны, беспрерывно стрекотали встревоженные сороки.
Великий князь внешне выглядел спокойным. На самом же деле им владело нетерпение: скорей, скорей изготовить мосты и переправиться! Опередить Мамая!
Возле одной из строящихся переправ он задержался дольше обычного. На пологом берегу умельцы по плотничьему делу затесывали кругляки с одного конца, а несколько ратных, разуткой, с засученными до колен портами, ловко скатывали кругляки в воду, играючи перепрыгивая через них. Стоявшие на плотах подхватывали бревна баграми и доставляли их по линии переправы к местам, где сваи вбивались с помощью трехручных тяжелых "баб".
Князь невольно залюбовался ловкой и слаженной работой ратников. Одно из бревен, скатываемых к воде, пошло вкось, и уже немолодой ратник, подправляя его, говорил ему с некоторой ворчливостью, как человеку: "Ну, куда ты, дурачок, полез, куда? Ай не знаешь свою дорогу?". И пусть всего лишь на миг, но в глазах князя скользнула то ли зависть, то ли печаль, странная, непонятная…
В этот миг великий князь позавидовал простым воинам — никогда ему не суждено вот так-то, засучив порточины до колен и обнажив голени, походить с багром вместе с простыми воями по берегу, а потом, помолясь, присесть с ложкой к общему котлу с пшенной кашей… Он князь, он государь. Само положение государя отделяет его от простых людей, лишая его тех удовольствий и радостей, что доступны народу.
Особенно эта отдаленность заметна в мирное время. Вот почему он любит воинские походы, без которых не обходится ни одно лето — в походное время он ближе к простой жизни.
Велел подозвать к себе двух ближних ратных. Те, раскатав порточины, подошли, низко поклонились. Спросил, как их звать. Одного звали Васюк Сухоборец, другого Гридя Хрулец.
— Что, православные, наведете до ночи мост? — спросил князь.
— А как же не наведем-то, княже? — ответил быстроглазый Васюк Сухоборец. — Коли ты приказал — то и наведем.
— Ну, а ты, Гридя, тако же считаешь?
Гридя посмотрел на солнце, потом на тех, кто забивал "бабами" сваи, и переступив босыми ногами по траве, взвешенно сказал:
— Непременно успеем!
Князь ещё спросил, откуда они родом, поинтересовался, не испытывают ли они какой-нибудь робости перед войной с ордынцами, и пообещав как следует оплатить им их ратную службу, отправился дальше.
Воины посмотрели ему вслед. Гридя — с удивлением:
— Васюк, растолкуй мне, зачем он нас подозвал?
— А Бог его знает… Князь! В голове-то у него, небось, не то что у нас с тобой. Зачем-то ему нужно.
Воины так и не поняли князя, а сам Дмитрий Иванович, побеседовав с ними, ехал дальше с ощущением, будто прикоснулся к чему-то успокаивающему и питающему его.
Проехав версты три по берегу, на протяжении которых наводились мосты, Дмитрий Иванович то похваливал сотских, умело руководивших строительными отрядами, то журил иных за нерасторопность, порой сердился и даже негодовал, впрочем, тотчас же остывая: не все зависело от людей, а он был отходчив.
В этот день была доставлена великому князю грамота от преподобного Сергия Радонежского с благословением: "Пойди, господин, на татар, и поможет тебе Бог и Святая Богородица". Князь познакомил воевод с содержанием грамоты, которая вселяла уверенность в победу, обсудил с ними (уже не в первый раз) расположение русских войск во время предстоящего сражения, по-новому урядил воевод полкам, а воеводе Семену Мелику наказал внимательно следить со своими сторожевыми отрядами на ордынском берегу за передвижением противника.
Был канун Рождества Святой Богородицы, и все воинство поздно вечером отстояло вечерню, прося Господа Бога и Пречистую Богоматерь даровать победу.
После вечерни князь спросил Михайлу Бренка:
