А я смогла слетать быстренько в Ряжск и своими глазами посмотреть на то, что в городе творится. А творилось там очень много интересного, однако даже от предложения посмотреть на новую, только что смонтированную цейсовскую литографическую установку отказалась, мне совсем другое хотелось посмотреть. И посмотрела, а домой полетела уже вместе с теперешним секретарем Ряжского райкома и руководителями полупроводникового завода. И с райкомовцем я успела очень многое обсудить еще в самолете (хотя рейс и продолжался чуть больше часа), а вот с заводчанами пришлось очень отдельно поговорить.
Разговор для меня получился очень тяжелым. И вовсе не потому, что парни с завода работали плохо: мне было очень непросто им объяснить без использования специфических русских выражений то, что теперь они должны будут иметь глубоко в виду пожелания рязанских областных властей в отношении производства ТНП, да и на все их прочие советы им должно быть абсолютно безразлично. Однако сам факт того, что район полностью теперь был выведен из подчинения области, пониманию все же способствовал, и к вечеру мы пришли к консенсусу. А то, что и «партийная власть» оказалась на моей стороне (правда, не сразу, а только после подключения к дискуссии Лены), позволило все же «проблемы начального периода» решить – хотя придуманный на заводе «товар народного потребления» мне понравился.
Хороший товар: пластмассовая кружка-кипятильник мощностью в пятьсот ватт и емкостью в четверть литра. Изготовленная из капрона и не имеющая вообще никаких «полупроводников» в конструкции: два простых автовыключателя на биметаллических дисках и один – кнопка включения на ручке (причем горячий чайник ей включить было нельзя). Конструкция – примитивнейшая, цена – копеечная. А потенциальная популярность – просто бешеная, но вот каким образом капроновый чайник мог быть связан с производством транзисторов и микросхем, ни ряжцам, ни мне придумать не удалось. Поэтому пришлось – с одобрения «партийного босса» – это производство из района вынести, но партсекретарю я на всякий случай не сказала, что такой «вынос» у меня в планах «экспансии» уже предусмотрен. Не конкретно про чайник, а вообще…
Однако любая экспансия начинается с какой-то базы, а вот эта база у меня была какой-то не особо надежной. То есть меня официально назначили и руководителем «Ряжского особого района центрального подчинения», однако руководить районом, в нем не находясь, крайне проблематично. Не то, чтобы вообще невозможно, но очень трудно. А вот в двух других «особых районах» все было просто: на Приозерный полновластным руководителем был поставлен товарищ Соболев, а на внезапно ставший «особым» Благовещенский район – некто Буров А. П. Оба ко мне еще в середине июня заехали, и мы очень детально обсудили, что им нужно будет делать. Правда, оба сильно удивились когда я перечислила им «главные задачи», но согласились, что мой подход верен (еще бы, оба много позже именно этот подход и реализовывали в городке моей прошлой жизни), а я удивилась, когда они – после двух дней разговоров – разъехались по местам. Сестры меня удивили: когда гости только вышли за дверь, Вика задумчиво сказала мне:
– Светлана, мне кажется, что вас кто-то обманывает. Эти товарищи – не инженер и не слесарь, они оба военные.
– Причем в немалых чинах, – продолжила за сестрой Ника. – Я думаю, вам стоит с Еленой Николаевной это обсудить, а то вы им многое доверили, но если они тебя один раз обманули, то кто может поручиться, что не обманут снова?
– Не волнуйтесь, я за них поручиться могу. И за подполковника Соболева, и за майора Бурова – но о том, что оба они носят погоны, я не знала и знать не буду. И вы, кстати, тоже…
За «сестер Ястребовых» я была спокойна: во-первых, обе были вдовами красных командиров, во-вторых, Лена их очень тщательно со своей стороны проверила. Да и здесь они обе были практически членами семьи, относясь и ко мне с Сережей как к собственным детям (большим уже, но все еще неразумным), и на Васю они разве что не молились. И с Любашей у них отношения начали выстраиваться замечательные: они ее знания проверили, тяжко вздохнули и предложили девочке даже не дергаться на предмет поступления в институт этим летом, пообещав ее к следующему подготовить так, что она куда угодно экзамены сдаст просто блестяще.
Вот только Люба все же решила рискнуть – и первый экзамен (она было сунулась, вероятно под воздействием родного дяди, в МВТУ) сдала на трояк, после чего, трезво оценив перспективы, документы забрала. А после того, как у меня дома состоялись переговоры с членами новой (еще только формируемой) «исследовательской группы», она вроде и цели свои поменяла. То есть поступать на следующее лето решила в другой институт. Но до следующего лета времени был еще вагон, многое могло поменяться…
