Результатом визита товарища Судоплатова ко мне стал полный срыв планов по развитию сетей: всех доступных программистов пришлось срочно перебрасывать на решение задач по шифрованию данных. Потому что я-то программы подготовила для быстрого шифрования с тридцатидвухбитными ключами: в бою на дешифровку сигнала «свой-чужой» времени и так не хватит. А вот для работы с серьезными сообщениями… И все наличные программисты стали писать программы для систем с ключами по килобайту: во-первых, такие враг действительно не расшифрует, а во-вторых, даже если они программу и сопрут каким-то способом, то у янки сейчас просто компов, которые такое шифрование обеспечить могут, нет. То есть есть, но я-то имею в виду «за разумное время».
А «доступных программистов», причем не просто математиков, способных написать расчетные программы, а людей, понимающих специфику устройства компов, было очень мало. Но, к счастью, было достаточно инженеров, которые эту «специфику» прекрасно знали – и еще до Нового года мои «домашние» машины присоединились (не по интернет-протоколам, а буквально напрямую, по отдельному коаксиальному кабелю) к Комитетской «большой» машине, то есть к установленному там кластеру из двухсот пятидесяти машин-транспьютеров. Откровенно говоря, вся вычислительная мощь этого монстра меня в принципе не интересовала, но вот то, что каждый элемент этого кластера содержал по четыре диска емкостью уже по двадцать два с чем-то мегабайта, мне было более чем интересно. А вот как по всем этим дискам ползать, чтобы извлечь именно ту информацию, которая требовалось в данный момент – эту задачу решали товарищи из ВИНИТИ. Не «временно приписанные», а штатные сотрудники института, и определенных успехов на этом поприще они достигли. Правда, отлаживали они свою систему на забавных «тестовых данных» – и я с огромным удовольствием вывела себе на экран какой-то рассказ про патера Брауна…
Но мне еще очень понравилось, что разработанное моими инженерами устройство межмашинной коммуникации не зависело от длины и типа кабеля, так что у них получилось к кластеру подсоединить еще два компа, находящихся очень далеко. Один – в Ряжске, а второй – вообще в Приозерном. И я теперь могла буквально в реальном времени наблюдать за тем, что в этих городах творится. Надеюсь, что относительно бюрократии там все мои указания все же соблюдались и данные в соответствующие базы заносились вовремя…
На небольшом совещании перед Новым годом, на котором руководством страны рассматривался лишь один вопрос, Николай Александрович поинтересовался:
– Я отчеты Госстата смотрел, но мне интересно именно ваше ощущение: насколько вся эта вычислительная техника помогает в работе…
– Судя по этим отчетам, потребность в новых бухгалтерах сократилась довольно сильно, – отозвался министр специального образования, – и мы это очень даже ощутили. А еще ощутили то, что спрос на техников-программистов появился просто невероятный, только при предприятиях девятки организовано их почти сотня – но там с преподавательским составом просто беда. Я считаю, что уже со следующего учебного года нужно будет почти во всех пединститутах вводить дисциплины по преподаванию программирования…
– А преподаватели в пединституты самозародятся, – хмыкнул Николай Семенович.
– А у вас есть другие предложения?
– Есть, мне их КПТ подкинул. Товарищ Федорова предлагает в принудительном порядке выпускников мехматов университетов прогнать через так называемые ускоренные курсы программирования и направить их уже преподавателями и в пединституты, и в техникумы. А учебники она и для курсов, и для институтов с техникумами обещала подготовить к концу весны. Так что уже в следующем году мы частично проблемы решим – то есть решим проблему с педагогами, а с программистами… наверное, следует согласиться с предложениями руководства ряда институтов и дополнительно ввести для старшекурсников новый предмет. Светлана Владимировна считает, что если студентам давать программирование по шесть часов в неделю, то уже весной у нас появится несколько тысяч специалистов. Хреновых… это я ее цитирую, но хоть каких.
– Ясно, ощущения я ваши понял…
– Нет, Николай Александрович, ощущения среднеобразованцев важны, но они все же картину не отражают. А суммы валютной выручки от поставок вычислительной техники за рубеж дают совсем иные ощущения. А если учесть, что после Нового года Светлана Владимировна уже полностью к работе вернется…
– Что значит «полностью»? Она же…
– Она дома сидела почти весь год, и всё, что сделано за этот год Комитетом, было сделано в соответствии с указаниями, которые она отдавала в перерывах между кормлениями сына. А теперь сын перешел на питание кашей и супом, и она уже отвлекаться периодически от дела на работу не будет…
– Интересно, – задумчиво проговорил вслух Павел Анатольевич, – если она столько на досуге проделать успела, то что же она наделает, когда всерьез работой займется?
– Это никому не ведомо, – ухмыльнулся Николай Александрович, – но что-то мне подсказывает, что мало никому не покажется.
