Я, конечно, Струмилина горячо поблагодарила за полезный совет, мы дополнительно обговорили, за чей счет и когда будем (вместе, поскольку и ему, и мне это очень выгодно) автоматизировать систему управления в Госплане – а затем не спеша поехала домой. В принципе, Станислав Густавович совет-то дал полезный, но пользы от него именно для себя я заметить не смогла. Потому что когда-то и я считала, что сто процентов накладных – это много, но по факту в быстроразвивающихся отраслях вроде полупроводниковой и четыреста процентов было бы маловато. Там же оборудование приходится менять на новое чуть ли не каждые полгода! А это оборудование сначала нужно еще придумать и изготовить…
Впрочем, и из его советов определенную пользу извлечь можно, вот только нужно очень качественно продумать систему отчетности в Комитете. Не Комитета перед высшим руководством, а именно внутри комитета. Просто потому, что внутри Комитета уже имелось несколько довольно больших предприятий, выпускающих именно товары народного потребления, и через них, если использовать все те же сто процентов накладных, будет несложно обеспечить нужное финансирование кучи программ – но для этого необходимо, в полном соответствии с «заветами товарища Струмилина», там создать такую скорость оборота средств, которая при нынешних приемах управления недостижима в принципе. Но я-то точно знаю, какие приемы этого самого управления это могут обеспечить!
Срочный (максимум до начала осени) запуск филиалов Брянского телевизионного был вызван внезапным (хотя мною и ожидаемым) «повышенным спросом на графические станции», под которыми сейчас понимался комп с графическим монитором. Простым, с разрешением шестьсот на восемьсот пикселей – но вот как раз мониторов-то и не хватало. В Брянске даже прекратили выпуск простеньких черно-белых алфавитно-цифровых, но особо легче от этого не стало. И не стало в том числе и потому, что в Госплане уже подсчитали, сколько таких графических станций нужно советским инженерам. Очень ценные сведения, я и без Госплана прекрасно знала, что их нужно минимум по одному на каждого советского инженера – но выше головы прыгнуть не удавалось. В правительстве придумали, как дефицит срочно побороть и перевели на производство таких мониторов Новосибирский телевизионный завод, Но в результате стало только хуже: в торговле исчезли новосибирские телевизоры для народа, а мониторов отнюдь не прибавилось. Впрочем, наверное нельзя сказать, что стало именно хуже: исчезли исключительно паршивые телевизоры (и я думаю, что завод и перепрофилировать решили, потому что он выпускал полное… вот именно, оно самое), но если там не научились нормальный телевизор изготовить, глупо было бы ожидать от них качественной продукции куда как более сложной.
А взрывной рост спроса на эти компы обеспечил, к моему огромному удивлению, Сережа. Я, конечно же, понимаю, что матлингвистика – это важная наука, вот только из того, что мне муж о своей работе рассказывал, я понимала далеко не все. То есть понимала всё, что состояло из простых русских слов – а как только в его словах встречалась какая-то математическая терминология, у меня мозг мгновенно отключался и на этом я просто прекращала воспринимать хоть что-то из того, что он мне говорил. Но все же русские слова я понимала прекрасно – и поняла, что он с кучей своих учеников придумал язык, описывающий способы построения чертежей. Или графиков, или диаграмм – в общем, всего того художественного творчества, которое народом в качестве искусства не воспринимается.
Но просто придумать новый язык программирования – дело несложное, на моей памяти (годах так в восьмидесятых) новые языки появлялись по паре штук в неделю (и почти с такой же скоростью исчезали), но Сережина группа разработала для языка работающий компилятор, написала на нем кучу программ, реализующих изображение «типовых элементов», реализовала интерфейс между библиотекой своих программ и программ, которые люди писали на более традиционных языках – и в результате для инженера разработать чертежи чего-то стало очень просто. Но, что было куда как важнее, инженеры получили возможность начерченную деталь сразу «пустить в работу», наглядно показывая возникающие нагрузки, всякие колебания и прочие важные для инженеров вещи. То есть разработчики получили возможность уже на этапе проектирования любой железяки посмотреть, как эта железяка будет работать в готовом изделии вместе со всеми другими железяками и как скоро она сломается. Или как скоро сломает соседние железки – то есть любое сколь-нибудь серьезное изделие стало возможным заранее просчитать «в динамике».
