Но все-таки есть такая договоренность: если у Мишки случится что-нибудь очень важное, тогда он имеет право подойти к двери и царапаться. Да-да, царапаться, как кошка. И тогда — хочешь не хочешь — Ардальон должен встать, дверь открыть, Мишку выслушать.
В один хмурый день так и случилось: Ардальон услышал, что в дверь царапаются.
— Брысь, проклятая! — нарочно крикнул он самым страшным голосом.
За дверью стихло. Но потом снова скыр-р, скыр р…
Ардальон встал, открыл дверь и заорал на весь коридор:
— Некогда мне с кошками возиться!
Но Мишка не испугался, ведь у них уговор, а «сказано — сделано!» Он спокойно вошел и сел на стул. Ему ведь больше не к кому ходить, и это надо понимать!
— Ну, что случилось?
— Меня в женскую гимназию перевели!
— Что ты городишь? — сказал Ардальон, и глаза у него стали круглые.
— Ей-богу! — говорит Мишка. — Перевели в женскую гимназию. Сказали: «Ты способный».
Ардальон подумал, сообразил.
— Ну, правильно! — сказал он. — Раньше богатые учились в гимназиях, а теперь ты поучись.
— Дак в женскую…
— Да, — согласился Ардальон. — С бабами дело плохо!
Но потом он вспомнил:
— Так не будет же теперь гимназий. Все школы будут одинаковые. И везде мальчишки будут учиться вместе с девочками. Это получается уже не гимназия. Это — бывшая гимназия. И ведь не одного тебя перевели?
— Не одного.
— Ну, так что же? Чем трудно?
— Учительницы травят. Говорят, что мы им божье наказание. Говорят, что мы — уличные. А девчонки вовсе с нами не разговаривают!
— А ты не бойся! — сказал Ардальон, — Не бойся и терпи. Думаешь, нам легко? Нам еще труднее. У нас врагов — море, бушующий океан! А мы не боимся и делаем все по-своему! Ясно?
— Ясно! — печально сказал Мишка и ушел.
Утром новая беда. Надо было быстро одеться и в гимназию, то есть в школу Мишка стал натягивать рубашку и вдруг — тр-р-р-р-р! И рубашка разъехалась на лоскуточки. Мама подскочила, посмотрела, но нет — не починить!
А больше рубашек нет!
Мама села на кровать, уставилась глазами в угол и сидит не шелохнется. И думает — что можно сделать, когда ничего нельзя сделать?
И она вспомнила всю свою жизнь. И ей показалось, что всю жизнь ей ни в чем не было счастья.
Сидит мама, смотрит в одну точку и молчит — сжала губы.
Мишка уж подумал, что с ней что-то случилось. Испугался, хотел звать Ардальона.
Но голь на выдумки хитра. И мама вспомнила, что у нее сохранилась единственная нарядная вещь — праздничная кофточка. Конечно, она уж очень не новая, но раза на два, на три вполне хватит.
Подбежала к комоду, достала кофточку:
— Надевай!
Когда мама такая, с ней нельзя спорить.
И Мишка надел.
Она подвела его к зеркалу:
— Смотри, как хорошо!
А мама — маленькая, и кофточка как раз по Мишке. И она такая теплая. И с обшлагами!
И ещё она вся в полосках — синеньких и зелененьких. И мама сказала, что Мишке очень идет. И что она — как рубашка.
Ну, ладно. И Мишка — в гимназию, то есть в школу.
Пришел, сел. Но вдруг богатые девчонки стали коситься на него и шептаться. И одна громко завизжала на весь класс:
— Девочки! В нашем классе, новенькая! — и показывает на Мишку.
Стыд-то какой!
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
А вторая девчонка спрашивает у Мишки:
— Как тебя зовут, девочка?
Тут Мишка не выдержал: дал ей и поскорее домой!
Мама еще дома, еще не ушла:
— Ты что вернулся? Позабыл что-нибудь?
Мишка — как туча: почернел весь. Маме не ответил, а снял кофточку, бросил на пол, упал на постель лицом в подушку и окаменел. Вот до чего обидно!
Пришлось маме снять со своей кровати единственную свою простыню. Сияла ее, выстирала, высушила и сшила Мишке из простыни три рубашки. На руках сшила. За одну ночь.
А сама теперь спит на голом матрасе.
Но спит ли? Когда маме спать?
То она на работе. То стряпает и стирает для Мишки. А то сразу после работы идет на пристань — разгружать баржи с солью. За это платят не деньгами, как на работе, а солью. А соль — в цене, на нее все купишь, что хочешь.
Еще мама ходит на станцию — разгружать вагоны с дровами. За это дают дров.
Мама — туда, мама — сюда!.. Когда же ей спать?
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Иные живут богато: очистят картошку и варят, а очистки бросают. А мама обходит такие дома с корзинкой и выпрашивает эти очистки.
Она говорит: «Это мне для козочки, а то сено очень дорогое!»
Но она говорит так, чтобы не стыдно просить. А козочки у нее нет.
Она соберет эти очистки, промоет их как следует и печет. Если есть мука — подмешает, а если нет — так и без муки.
И если ничего больше нет, тогда эти лепешки очень вкусные. Съешь и пальчики оближешь! Всю жизнь ел бы!
Но все-таки Мишка стал опять тощий и слабый. И весной слегли, расхворались оба: в одной комнате кашляет Ардальон, в другой — тяжело дышит Мишка.
Мама услышала, что в Мишкиной школе устраивают дачу для слабеньких.
Она обрадовалась, понесла заявление. Пусть Мишка мой поживет в деревне, поправится, а я уж как-нибудь…
Но ей отказали:
— Ваш сын — хулиган: ударил девочку. Таких на дачу нельзя.
