В этом салоне Савву тоже хорошо знали, любя и обхаживая как постоянного покупателя несерьезных, но дорогих безделушек, поэтому в его торжественном присутствии никто и не думал облапошивать явно неопытную женщину, которую он привел, – и вскоре она уже прятала в бумажник кругленькую сумму. Помочь-то он ей помог – но в эти секунды по всему телу пробежала нервная дрожь: сейчас она просто перейдет в соседнее здание банка, сунет деньги в банкомат, тут же достанет смартфон и купит билет, не считаясь со стоимостью, благо теперь может себе это позволить… Вот она уже, улыбаясь, идет к выходу… Сейчас поблагодарит и… И все. В глазах потемнело. Он следовал за Ольгой, повернувшей обратно к Измайловскому, не отставая ни на шаг, отчаянно ища слова, чтобы задержать, не отпустить, заинтересовать хоть чем-нибудь, – и все казалось надуманным и жалким, как и собственная персона – потасканной, облезлой и никчемной… А она посмотрела влево и сказала, вроде и ему, но как сама себе:
– Оказывается, у того собора купола действительно синие, а звезды – золотые. Правильно я почувствовала, когда его первый раз увидела.
Савва уже забыл, в который раз до глубины души удивляется за последние полчаса, с тех пор, как познакомился с этой женщиной.
– В каком смысле? – глупо спросил он.
– В таком, что я целых три дня не различала цвета – все видела черно-белым, как в старом кино. А потом они вдруг словно прорезались – еще в том магазине, где мы с вами встретились. Как-то сразу, – просто рассказала Ольга. – И теперь я вижу, как раньше… Нет, пожалуй, даже лучше, насыщенней, честное слово. Будто окно помыли… в душе́, – и улыбнулась так светло, что Савва, полностью сбитый с толку всем происходящим, вдруг очень ясно понял, что монету она не украла.
– У вас что-то случилось? – тихо спросил он, уже зная, что не обидит ее непрошеным вторжением в личное. – Что-то чрезвычайное?
Она медленно кивнула. Савва решился:
– М-может… Мы выпьем с вами кофе? Или чай, как вам будет угодно… Вон кафе… И вон там… И там… Вы так легко разгадали загадку – ну, с олененком… Для меня это по-настоящему важно. Я вам очень благодарен, и… – обычно он вел себя с дамами совершенно непринужденно, так что теперешнее мямленье поражало его самого.
Оля открыто и широко улыбнулась и сказала:
– А я – вам. Конечно, пойдемте пить кофе. Я так давно уже не пила нормальный кофе – еще с Владивостока. Я очень рада.
– Да?! – он тоже обрадовался, как старшеклассник, и, с облегчением подхватывая ее под локоток, повел через улицу на зеленый свет.
Окно, у которого они устроились за узким столиком друг напротив друга, было так огромно и чисто, что создавалось впечатление неподвижного присутствия в стремительном, многоцветном человеческом потоке, который словно уважительно обтекал их.
