– Что тут понимать? Собрала в комнате подарки, сувениры, автографы всех бывших, что сохранила. Смотри: ликер “Вана Таллин” – от Эрика, когда он зажарил индейку в День Благодарения и хотел мне предложение сделать; бутылка Кашасы – от молоденького бразильца Сандро; зеленый шелковый платок – от одного араба, который гнусно подложил меня как подстилку своим соплеменникам – не хочу говорить об этом; камертон – память о Кентавре, рок-музыканте, он застрелился после нашего расставания. …На самом деле застрелился – приставил к сердцу охотничий патрон и стукнул по нему молотком! Мне очень грустно, что стала причиной его смерти, ходила в церковь, исповедалась, молитву заупокойную заказала. В конце концов, каждый сам выбирает свою дорогу или как с нее сойти.
– Оленька, ты настоящая роковая женщина, la Femme Fatale! Сколько лет тебя знаю, никогда не предполагала за тобой ничего подобного! Милая блондинка с доброй улыбкой и тихим голосом, мать двоих детей, труженица и вдруг… Мужчина из-за тебя жизнь кончает?!
Оленька только рукой махнула:
– Один застрелился, у другого разрыв сердца был – инфаркт то есть, долго в коме лежал, а вышел из комы – такое началось! Третий спился в далеком Нечерноземье, четвертый в сумашедшем доме сидит…
– В сумашедшем доме? – поразилась Злата.
– Сумашедшее не бывает! На мою СМС-ку, что между нами все кончено и что я встретила другого человека, ответил истерическим: “Какая мерзость и гадость! Где она, Любовь моя?…” – от нервного потрясения разум у него помутился. Семья уложила его в психиатрической клинику, он там до сих пор. Я приезжала повидаться, но меня к нему не допустили, чтобы не волновала… Это его нож для открывания устриц – купил в Довиле, когда мы с ним ездили в Нормандию.
– Ну и ну! – Злата с трудом верила словам подруги. – Лихо ты мужикам сердца разбивала, по сторонам разбрасывала! Не жалко?
– Все получали от меня море удовольствий, счастья и радости!
– Ага! Со своей знаменитой доброй улыбкой доводила мужчин до сумашедшего дома, инфаркта, самоубийства, а теперь вспоминаешь их с нежностью и благодарностью!
– Что я им плохого делала? На крайности никогда не толкала, не обижала, не скандалила, наоборот, успокаивала, поддерживала, старалась мирно расстаться, сохранить теплые отношения, но всегда получались драмы и трагедии, как будто влюбленных мужчин я на помойку выкидывала… А это – смешно! Знаешь, что такое?
В квадратную рамочку со светлым паспарту было вставлено коричневатое колечко то ли из резины, то ли из пластика. Злата пожала плечами.
– Крайняя плоть киношника-израильтянина! Еврейская мама хранила ее как реликвию в альбоме с фотографиями маленького Абрамчика. Он показал альбом, когда жил у меня. Я рассмеялась и колечко отобрала. Мы с ним вместе ходили в мастерскую – рамку заказывали.
Со стены на них скалилась жутковатая африканская маска из черного дерева с красными глазами-блюдцами, клыками какого-то хищного зверя и медным кольцом в носу.
– Это страшилище – подарок Мбаке, чтоб он сдох! Ремень на гвозде – первого мужа Олега, им он меня порол, пока я от него не ушла, наполеоновское пресс-папье – со стола Жирного Вадика.
– Оленька, к чему тебе это все? – поразилась Злата. – Постоянно видеть столько болезненных, печальных предметов-воспоминаний. Неужели не давит на психику?
– Ты не понимаешь! С каждым из мужчин у меня было что-то хорошее, а плохое стараюсь не вспоминать. Даже садиста Олега поздравила по интернету с Днем рождения пару лет назад, послала фотографию Сынули.
– И что?
– Обматерил в ответ… Я многое простила, должна бы по-христиански простить всё и всех, но я согласно с психологом Лизой Бордо: “Прощай только себя, остальных принимай, какие они есть! Их не переделать!”
Над столиком-бюро висела черно-белая фотография в узкой металлической рамке.
– Златочка, посмотри, какая я на фотографии молодая и красивая! Первая Большая Любовь ведет семинарское занятие в моей институтской группе…
– Это в его честь ты назвала сына?
– Да.
– Олег знал об этом?
– Ты с ума сошла! Он бы убил меня в ту же минуту! А потом и Сынулю!
Оленька поднесла к настольной лампе морскую раковину: внутри переливалась мягким светом крупная розовая жемчужина.
– А это получила после одной радиопередачи. Мужчины придумывают себе поэтический образ женщины, Прекрасной Дамы, фантом, а затем страдают от его несовпадения с реальностью, с женщиной, у которой подмышки пахнут потом, руки после кухни – луком, а между ног – месячными…
– Вот еще уникальный подарок! – Оленька рассмеялась. – Один мой о-о-очень творческий возлюбленный (я его тоже любила, правда, недолго), подстригал мне волосы, ты догадываешься – где, собирал каждую стрижку и сделал мне сюрприз – сплел из моих волосиков тонкий браслет как символ верности и любви. Не помогло, бедняге, я все равно от него ушла. Даже не знаю, что с ним теперь? Он был такой чувствительный!…
Злата с удивлением вертела в руках старую алюминиевую ложку с выцарапаными на ней сердцем, пронзенным стрелой, крестом и двумя датами.
– Годы рождения и смерти моего брата. В лагере строго режима в Сибири…