На полу лежал темно-вишневый ковер с угловатым орнаментом и надписями по-арабски. Злата провела ладонью по его грубоватому ворсу.
– Это от Долхана, ночного таксиста. По традиции на свадьбу родственники преподнесли ему ковер. Видишь – здесь вытканы цитаты из Корана, имена новобрачных, даже день свадьбы! Ручная работа, чистая шерсть и натуральные красители!
– Оленька, тебя не смущают подобные надписи, даты, имена? Кусок чужой жизни…
– Чему смущаться? Молодые были, наверное, счастливы, потом бежали от войны во Францию, у Долхана здесь рак обнаружили, операцию сделали, потом от него жена ушла… Куда ему ковер такого размера? Он в машине и в приюте для бездомных ночевал. Хорошо, что на броканте за бесценок не продал или “добрые” земляки не отобрали за долги!
– Что это за ремешок? Собачий ошейник? – предположила Злата.
– Да, у меня была собака, французский бульдог…
– Оленька, ты мне ничего не рассказывала! Где он? С ним что-то случилось?
– Вроде того, – Оленька уклонилась от прямого ответа. – Несчастный случай…
– А что в шкафчике?
Пузатый китайский шкафчик-комодик с бронзовыми ручками, уголками и заклепками занимал почетное место в тесной комнате.
– Мой ювелирный кабинет.
– Для драгоценностей? – удивилась Злата, хорошо знавшая Оленькину расточительность и небрежность с дорогими вещами.
– В основном – бижутерия, серебро, полу-драгоценные камни, яшма, бирюза, малахит, – Оленька стала выдвигать ящички. – От Андрэ сохранилось только одно колечко и один кулончик с бриллиантами, остальное продала, когда деньги подошли к концу. Золота мало – цепочки и несколько сердечек от разных мужчин, да я его и не люблю.
– Подожди, не спеши, вот это…
Злата показала на массивное, в шесть нитей, ожерелье из крупной бюрюзы с серебряными вставками и необычным замком.
Оленька объяснила, доставая ожерелье:
– Мне нравятся большие, сильные украшения – чувствую себя значимой и украшеной, не люблю тонюсенькие, малюсенькие висюльки. Это ожерелье – из индейской резервации около Большого каньона, редкая американская бирюза. Эх! – вздохнула Оленька, – от хорошего мужчины…
– Можно померить?
– Конечно! Вот зеркало.
Злата надела ожерелье, повязала платок на индейский манер, покрасовалась в зеркало.
– Златочка, тебе очень идет, позволь сделать подарок…
– Что ты! Ни в коем случае! Никогда не смогу носить украшение от мужчины, любившего тебя! К тому же, сине-зеленый – твой цвет, – Злата быстро сняла ожерелье, чтобы не искушать Оленьку, набросила платок на плечи.
– Какой милый ангел, – Злата дотронулась до фигурки из серого камня размером с ладонь.
– Это мне священик подарил.
– Священник? – Злата сделала круглые глаза.
– Не думай! Ничего такого не было! В январе моя московская подруга Катя привезла группу верующих из России, я провела с ними неделю в одной христианской общине в Бретани. Туда приезжают группы из Европы, Америки, России по программе молчания.
– Молчания?
– Да, вроде обета молчания.
– Оленька, ты, что, действительно молчала целую неделю? Жила без телефона?
– Ну, это не было полное молчание. Нам с утра задавали тему для размышления и мы молча гуляли часа два, думали. После обеда обсуждали эту тему, высказывали свои мысли.
– Ну, тогда терпимо, иначе ты бы умерла без единого слова… А что за община: католическая, православная, протестантская?
– Точно не могу сказать,– Оленька наморщила лоб. – Наверное, экуменическая, но я не уверена.
– Бесплатно?
– Пятьсот евро в неделю с человека.
– Ого! – удивилась Злата. – Ничего себе цена за молчание! На такие деньги в Пуэрто-Рико можно вполне прилично отдохнуть!
– В стоимость включалось трехразовое питание и жилье в монастырской келье…
– На одного? – не унималась Злата.
– На двоих или троих.
– Не очень-то роскошно… На каком языке разбирались ваши размышления?
– К нашей группе был прикреплен священник-грек, говоривший по-русски. Он задавал темы, руководил обсуждением, молился с нами…
– Молился по-православному?
– Ой, необычно и хорошо – мне понравилось! Вечером мы вставали вкруг, брались за руки, читали молитвы, потом все обнимались и трижды целовались. Накануне отъезда священник объявил последнее испытание: омовение ног – как Христос своим ученикам. Мы стояли кругом, каждый омывал ноги соседу слева…
– Тебе – священник? – предположила Злата.
– Златка, как ты догадалась?
– Совсем нетрудно. Пригласил поужинать?
– Злата! Он – священник, и ни одного ресторана поблизости!
Злата улыбнулась:
– Как же он тебе ангела подарил?
– Мы с ним гуляли по парку, он мне помог разобраться в моих чувствах и приготовиться к окончательному разрыву с Индиго.
– Выходит, это он устроил?
– О чем ты говоришь, Злата! Он посоветовал мне заглянуть внутрь себя, определиться, найти правильные слова для расставания!
– За руку держал? Пассы делал?
– Говорю тебе: он – священник! Немолодой!
– Ну, священники тоже люди, мужчины, тем более греки – горячие, коварные и вероломные…
Злата театрально подняла глаза к потолку:
– А люстра откуда?