Да куда вы, арабские террористы, тащите софиты? Как в трайлер не влезают? Сюда ехали — все влезало!
Правда ведь, Олюнька, у нас все влезало? Еще как влезало! По самые уши, по самый си-бемоль! Буду, буду серьезным: очень важный разговор…
Аллё-Оллё! Карамелька сосательная, не живи по лицемерным законам, которые придумала ненасытная частная собственность! Подчинять и владеть себе подобным сознательным существом — крайне порочное желание! Болезнетворное самолюбие, моя красатОлюшка, слепая ревность и злостные обиды проистекают из этого дремучего пещерного мышленьица…
Оллё! Ты любишь, мурлыкающая кисочка, придушить мышку за горлышко… МОльчу-мОльчу-мОльчу и затыкаюсь, только зачем ты мне позвонила? У меня, право, кучка работки и всего пять часов до нашего самолетика. Взял бы я тебя-а-а-а…
Ольгунчик, про какое доверие ты говоришь, если возмутилась, когда я секретаршу Софочку случайно, поверь: случайно(!) по животику погладил? …Опять кричишь, как две одесситки, столкнувшись машинами на перекрестке в Тель-Авиве! Даже тихим голоском все-равно кричишь…
Аллё-Оллё! Куда ты пропала? Ольгушатик, немного не могу так разговаривать: дестабилизация коммуникаций очень нервирует!
Барух! Скажи этим поцам на их тарабарском языке, чтобы не валяли дурочек и укладывали аппаратуру осторожно — камеры по сорок тысяч евро каждая!
Аллё-Оллё! Где ты, бельчОнчик? Почему тебя не слышно? Сделай усилие над своим привлекательным организмом, выйди из метро на улицу, все же с любимым в недавнем прошлом мужчиной разговариваешь, а не с каким-нибудь гоем!… Уже лучше… Вот теперь тебя хвалю я! Вот теперь тебя…
“Олга, Олга, Мутер Волга!” — как пела моя бабушка… Песня строить и жить помогает! Ведь улыбка — это флаг корабля! Улыбнись, пумпОлечка, и она сама к тебе вернется! Что ты так расстроилась? Ну, ушел от тебя мужичок — другой появится! Не горюй, не грусти, не теряйся, будь сердцем молода!
Аллё-Оллё! Я обещал жениться? Сколько раз? Многовато… На меня не похоже… Сладкогубая моя, мало ли что я наболтал в состоянии аффекта! Но, дорогая, (конечно, не в монетарном смысле, хотя и это было чувствительно), ты же не принимала всерьез слова киношника, когда держала его, то есть, мой такой обрезанный членчик в своем таком изящном ротике…
Правильно! Никогда-никогда не верь мужчинам — у них на уме только пожрать, водки выпить да потрахаться! Примитивнейшие создания, скажу я тебе! Инфузории-туфельки! Точнее, сапоги, галоши и валенки! И лапти!
Барух! Проходите мимо всей бригадой и не дышите в мой в подседевший затылок!
СОсюлечка, мне воспитательно неудобно: обширная съемочная группа замерла от нашего горячего разговора и переживает за своего несчастного режиссера. Что мне им сказать? Нет… Подобные слова произвести не могу: они хорошие люди и я им должен зарплату за два месяца.
Оллё! Златокудрая и несравненная моя шифрачка… Ничего оскорбительного, клянусь мамой! Шифра — красавица на иврите…
Аллё-Оллё! Не пойму: о каком-растаком Демоне Разрушения говоришь столь трогательно-воодушевленно? Мы не на сцене студенческого театра в Хайфе! Никогда не бывала в Хайфе? Непременно съезди! Все покажу и все устрою! Замечательный богемный городок с видом на море, тебе обязательно понравится!
Оллё! ЗОлюшка! …Почему не справляюсь с саморазрушением? Наоборот, очень успешно над этим работаю… Ах, ты не про кокаин… И это тоже…
Аллё-Оллё! Опять по новому и конкретно пропала, чреславОльнительная… Нет, не “чтоб пропала”, а просто “опять пропала” в прямом телефонном, а не в литературно-иносказательном смысле. Стой спокойно на одном месте, никуда не переходи! В твоем Париже сплошные магнитные бури, радио-теле-видеопомехи и психозавихрения. Хрения, хрения, ТихоХрения…
Да что же это такое?! Барух! Сколько можно?! Эти чертовы софиты снова тащут в чертов трайлер? Придумайте что-нибудь! Барух, возьми, наконец, Софу… Не за руку, не за талию, и не за бюст, а для совета, чтобы вдвоем руководить погрузкой! Мне некогда взять ее самому — я решаю важные профессиАнальные вопросы!
Извини, пампушечка… Нет!!! Худюшечка!!! С детства люблю плюшки и галушки, а фаршмак, гефелте-фиш и селедку под шубой не люблю… На гефелте-фиш ты совсем не похожа!
Аллё-Оллё! Что за чушь!? Никогда тебя не подозревал и не обвинял! “Если жена тебе изменила, радуйся, что изменила тебе, а не Отечеству!” — прав Антон Палыч. Мы с тобой не женаты, значит, нечего подозревать в “коварной измене”.
У нас — взаимовыгодный обмен простым и честным сексом, как в идеальном Городе Солнца у равноправных граждан освобожденного труда! Не простым, О'кей — изысканным и утонченным соответственно нашим комплекциям!
Оллё!… СОльнышко, какое родство душ? Добавь: “Трепетание бессмертных чувств, слияние в эйфорическом парении и воссоединение в онтологическом тождестве!”