По утрам Сандро старательно брился, кожа у него была мягкая, ровная и шелковистая. Оленьке нравилось гладить его по детским щекам со впадинками, ерошить волосы, нежно целовать в уши с розоватыми мочками. Если он позволял, сажала его к себе на колени, обнимала и баюкала…
Сандро был всего на три года старше Оленькиного сына, студента первого курса, но выглядел моложе своих лет.
Познакомились они как в дешевом порнофильме: в тот будний день Оленька не работала, встала поздно, лениво ходила, в чем мать родила, по спальне, когда увидела на своей лоджии юного симпатичного маляра, смотревшего на нее восхищенными глазами.
Сандро трудился в строительной бригаде дяди-португальца – красил фасады многоквартирных домов. Он приехал из Бразилии полтора года назад, худо-бедно освоился с французским языком и с Парижем.
Жильцов в доме предупреждали о готовящихся покрасочных работах, но Оленька, конечно, не обратила внимание на клочок бумаги – объявление в подъезде.
Когда Сандро оказался у нее на лоджии, она почти забыла, что такое молодое мужское тело, без морщин и седых волос на груди, поэтому, не долго думая, раздвинула свои двери…
Сандро выглядел как настоящий танцор танго: невысокого роста, изящного телосложения, с большими выразительными глазами, вьющимися волосами с отливом и чувственными губами. Отец у него был бразилец из Рио, а мать – красавица-аргентинка из Буэнос-Айреса. Природа наградила Сандро самыми привлекательными и знойными чертами от обоих родителей, только рост подкачал. Никакого комплекса он по этому поводу не испытывал, брал другим.
Длинные пушистые ресницы Сандро заставляли Оленьку млеть и трепетать, когда он долго смотрел на нее. Под его влажным взглядом она была готова тратить деньги, не считая, одеваться по- молодежному, валяться целый день в постели, ходить голой по квартире, пить замысловатые коктейли, слушать рок, танцевать самбу и танго…
Оленька влюбилась, как может влюбиться зрелая женщина в красивого юношу, почти мальчика. Понимала двусмысленность поздней и дорогостоящей страсти, но ничего не могла с собой поделать. Баловала молодого любовника, покупала ему дорогую одежду, безделушки, водила в рестораны, спа и парикмахерские, пыталась запихнуть его в университет, сняла однокомнатную квартирку, чтобы удобнее встречаться, оплачивала все счета.
Потеряла голову…
Роман длился пятнадцать месяцев. Оленька скрывалась от подруг, городила вранье на вранье, придумывала тысячи объяснений для своих детей, где она пропадала ночи напролет, краснела, когда ее и Сандро принимали за мать и сына, с тревогой рассматривала в беспощадном зеркале морщинки на лице и шее, носила тонкие перчатки, стесняясь своих натруженных рук немолодой женщины…
Сандро вздохнул во сне и почесал волосатую грудь. Он изменился с их первой встречи на балконе: спокойная размеренная жизнь, поварской талант и любовь к сытной бразильской кухне постепенно превращали Антиноя в плотного португальского мужичка. Глаза, губы, шевелюра оставались прежними, но очарование юности уходило.
Оленька не хотела вводить Сандро в круг своих друзей: стыдилась разницы в возрасте, боялась косых взглядов и пересудов, понимала, что среди ее знакомых филологов, математиков, программистов, поэтов, художников, музыкантов, Сандро, кое-как закончивший среднюю школу в бедном квартале, будет выглядеть смешным и неуместным.
Сандро томился в квартире, жаловался, что они редко ходят в интересные места: на дискотеки, концерты, в модные бары, спортивные клубы. Ради Сандро, Оленька с трудом, через силу таскала себя по молодежным “тусовкам” и злачным местам, но он все равно скучал.
Привести молодого любовника к себе в дом, представить сыну и дочери – об этом Оленька не думала, такое ей могло присниться только в кошмарном сне!
…Сандро повернулся на бок. Губы как у купидона…
А может наплевать на нелепые предрассудки? Объявить всем, что они с Сандро любят друг друга, поселить его в своей спальне, обшить стены толстой звукоизоляцией, чтобы дети не слышали их криков во время амазонского секса, купить новые кастрюли и сковородки – пусть Сандро готовит, сколько душе угодно!…
…Разбрызгивая лужи, проехал школьный автобус. Еще один серый день. Оленька поправила на голове платок, застегнула до воротника плащ, раскрыла зонт и грустно зашагала к метро.
Бефстроганов…
Прощай, Сандро!
32. 50
Оленьке стукнуло пятьдесят. Отгремел, отпил, отпел, отплясал, шумный День рождения с застольем, шампанским, тостами, подарками, играми, сюрпризами.
Два дня Оленька готовила угощение для многочисленных гостей: варила-жарила-парила, закупала вина, сыры и сладости. К своему юбилею была смертельно уставшей: от основной работы ее никто не освобождал, приходилось все те же восемь часов в день зарабатывать на жизнь.
Праздник помнила плохо – море цветов, улыбок, дорогих и любимых друзей и подруг. Сын не смог приехать из университета, зато дочь появилась с темнокожим молодым человеком в очках