Короче, ввязался я в одну историю и влип. Влип серьезно, глубоко и надолго – номер статьи Уголовного кодекса тебе ничего не скажет, а подробно описывать лагерная цензура не позволяет. Сижу, как в песне поется – в Туруханском крае. Человек я немолодой: если повезет и попаду под какую-нибудь амнистию, то протяну еще пару-тройку лет на свободе. Не повезет – закопают меня на ближайшем кладбище. Оно по другую сторону стены с колючей проволокой – на воле!
Книг здесь в библиотеке мало, я их все прочел или перечитал. По новым правилам (и по согласию со стороны заключенного) можно в камере постоянно держать Библию – изучаю ее каждый день, нахожу много интересного и поучительного.
Христианином я не стал, по-прежнему скептик, но прошу прощенье за всё плохое, что тебе сделал, особенно, за детские глупости, ты помнишь какие.
Я же сам был ребенок, не знал, что хорошо, что плохо! Похвастался тогда среди мальчишек, что сестру за письку трогал, вот пацаны постарше тебя и заловили. Они меня веревкой душили и бровь около глаза перочинным ножиком порезали, чтобы я заставил тебя ничего родителям не рассказывать. Иначе грозились бить меня в кровь каждый день перед уроками, на переменах и после. Я испугался. Прости.
Сестренка, ты меня, конечно, наебала с продажей маминой квартиры! Извини за грубое слово – до сих пор обидно и душа болит. Меня бы тогда этот кусок спас – не мотал бы сейчас долгий срок. Но судьба есть судьба… О деньгах больше не жалею, хочу верить, что они тебе помогли. Будешь в церкви – поставь за меня свечку.
Пиши иногда, всё-таки мы родные брат и сестра. Даже если пару строк черкнешь. Говорят, чем чаще писать зеку, тем ему легче отбывать срок.
Лучше посылать заказные письма – их лично вручает лагерный начальник с росписью в журнале. Обычное письмо, да еще из заграницы, никогда до меня не дойдет.
Будь здорова и счастлива, сестренка! Может когда свидимся на этой земле…
Твой старший брат.
34. Идеальный день
Ночью ему приснился сон, что он забил гол в ворота сборной Бразилии по футболу. Сквозь сон он улыбнулся такому невероятному событию: игра была тяжелой и безрезультатной, бразильцы давили, его команда еле держалась, защищалась как могла, до конца игры оставалось несколько минут, счет 0:0, трибуны свистели. В отчаяном рывке он пробился со вторым нападающим сквозь линию бразильцев, вдвоем они каким-то образом обыграли защиту, прорвались близко к воротам и с подачи партнера он забил решающий гол. Трибуны взревели, он, потный и всклокоченный, в восторге высоко подпрыгнул и побежал к своим, от радости подняв обе руки с двумя растопыреными пальцами: победа!
Не просыпаясь, он подумал задворками сознания: “Сон с пятницы на субботу сбывается… Что-то очень хорошее…”
Утро было солнечное и тихое. По лазурному небу над крышами Парижа плыли редкие легкие облачка, перед окном ворковали голуби, доносился привычный шум просыпающегося города. Он лежал, не открывая глаз, с радостным чувством в душе, с уверенностью в приближающемся счастье. С каждой минутой это чувство росло, светилось изнутри, пульсировало каждой клеткой его отдохнувшего за ночь тела.
Он встал, улыбаясь сам себе, умылся, сходил вниз в булочную Жозефина, купил пару свежих круассанов и багет, дома сварил ароматный крепкий кофе, достал из холодильника йогурт, полил его медом и с удовольствием съел этот немудренный завтрак.
Потом сел работать. Давний заказчик – японская фирма одежды и аксессуаров, заказала ему мужской галстук, вроде ковбойского, со шнуром продетым через декоративный замок под горлом.
Тема галстука была оригинальная и будорожащая воображение: “Эль Казадор” – по названию испанского корабля, перевозившего в 1783 году четыреста пятьдесят тысяч серебрянных реалов из Мексики в новую испанскую колонию Луизиану в Северной Америке. Эль Казадор затонул со всеми сокровищами во время шторма и был обнаружен в 1993 году в пятидесяти милях к югу от Нового Орлеана.
Через несколько лет поднятые со дна морского монеты с профилем Карлоса III появились на нумизматическом рынке, и японская компания купила добрый мешок реалов для своих нужд.
Эскиз-идею для галстука уже утвердили – спасибо интернету! Декоративный замок он придумал в форме золотого штурвала, украшенного мелкими бриллиантами и перевитого золотым же канатом, в центре – серебрянный реал с горбоносым профилем короля Карлоса III, а на концах черного шелкового шнура – золотые узлы-восьмерки.
Накануне он отрисовал галстук в карандаше, оставалось покрасить и представить в должном виде. Он открыл набор гуаши и сосредоточенно работал, иногда взглядывая на нательный золотой крестик для верности передачи светотени.
Часа через три облегченно вздохнул и откинулся на спинку кресла: покрас закончен. Выпил чашку чая, пока гуашь сохла, затем отсканировал на домашнем принтере.