И галдящая экскурсия заспешила в сторону главной лестницы.
Раздался телефонный звонок: Оленька.
Он быстро собрался и поспешил к ней. Они встретились возле метро, спустились к фонтанам и расположились на нагретой за день траве. Вокруг них сидели, лежали парижане и гости столицы. Жаркое лето в городе раздело женщин до легких шортиков, коротеньких юбочек и эфемерных маечек на тонюсеньких бретельках. Мужчины тоже старались одеться как можно свободнее и легче.
Оленька приехала после встречи с важным заказчиком, поэтому была одета в темно-синие брюки и голубой батник с перламутровыми пуговицами. Уставшая после долгого совещания, она сняла туфли, легла на спину, подложив под голову сумку, расстегнула на груди две пуговки и блаженно закрыла глаза.
Скоро она мирно дремала, а он лежал рядом и с нежностью смотрел на любимую женщину, единственную и прекрасную. Он перевернулся на живот и положил подбородок на скрещенные руки, чтобы лучше видеть Оленькино лицо и Эйфелеву башню за ней.
Лицо у Оленьки порозовело и покрылось капельками пота. Он пощекотал ей щеку травинкой – Оленька наморщила нос, чихнула, не открывая глаз повернулась к нему и обняла.
– Любимый…
…Они взяли такси и через несколько минут были у него в мансарде. Неспеша и с глубоким чувством любили друг друга. Потом лежали, обнявшись, молчали, смотрели на предзакатное небо в окно-фонарь над головами.
Когда мылись в душе, раздался телефонный звонок. Звонил его давний друг – музыкант Чеслав. Не терпящим возражений голосом, сказал, что они с женой видели с улицы свет в окне мансарды, сейчас купят что-нибудь на ужин и через пятнадцать минут поднимутся наверх.
Оленька весело рассмеялась: Чеслав с женой ей нравились – добрые, хорошие, творческие люди. Чеслав был музыкант-электронщик, композитор-авангардист, денег зарабатывал мало и редко, хотя был известен не только в родной Польше, но и в Европе, Советском Союзе, а теперь России и даже в Америке. Его жена работала главным бухгалтером французского отделения Кока-колы, поэтому семья не бедствовала и финансово держалась на хорошем, выше среднего, уровне.
…Быстро вытерлись одним большим полотенцем, оделись, и, пока Оленька сушила феном волосы, он успел убрать постель и навести хоть какой-то порядок.
Гости принесли три дюжины устриц, четырех омаров и две бутылки белого вина. Пока закипала вода, чтобы отварить омаров, мужчины открыли устрицы. Всем по девять – не много и не мало, как раз для старта. Первая бутылка Шабли быстро опустела.
Чеслав, как заправский повар, орудовал возле электроплитки, подсаливал воду, добавлял туда принесенные специи. Когда омары стали огненно-рыжими, разложил их по тарелкам, в микроволновой печке растопил кусок сливочного масла и разлил в четыре глиняные чашечки, чтобы каждый макал в них кусочки деликатесного seafood’а.
Воцарилось сосредоточенное молчание, только хрустел хитин панцирей под щипцами, булькало вино, звякали бокалы… Насытившись, все удовлетворенно вздохнули: жизнь удалась!
Он налил женщинам ликера, Чеславу и себе коньяка, расставил вдоль стен последние картины с подсолнухами.
– Гениально! – похвалил подобревший от ужина Чеслав.
К полуночи гости засобирались домой…
Он и Оленька еще “наверхсыточку” поупражнялись в постели и задремали, обнявшись.
– Идеальный день… – сказал он засыпая. – Люблю тебя…
* * *
Утром полиция и пожарные нашли его, бездыханного, на крыше – босого, без рубашки, в одних полотняных штанах. Он лежал, схватившись обеими руками за грудь.
Очевидно, когда у него заболело сердце, он выбрался на свежий воздух и свалился от боли, не успев позвать на помощь.
35. Стерва
Всё! Баста! Оленька решила стать стервой.
Хватит мужикам ездить на ее плечах, использовать и в хвост, и в гриву! Подлые эгоисты и искатели дармовщинки на мягком женском теле! Пора скидывать всех трутней и кровопийцев и, наконец, жить по принципу “Я!” – права Людка, не зря она психолог с кучей дипломов.
Оленька всегда была доброй, отзывчивой, милосердной, влюбчивой, верила людям, помогала близким и далеким, подчас совсем незнакомым – и что из этого вышло? Сплошные разочарования, потраченные годы, истерзанное сердце “…и на душе тоска!”
Очевидно, мысль зрела в ее душе давно, подсознательно и неуловимо, но требовался какой-то импульс, чтобы робкие и слабые догадки превратились в смелый шаг, в поступок.
Помогла, как это иногда бывает, книга неизвестной писательницы, случайно оказавшаяся в руках на книжном развале возле площади Сан-Мишель. Открыв наугад страницу, Оленька, к своему изумлению, прочла: “Ты – Бог. Бог внутри тебя. Он твой лучший и единственный друг. В мире одна истинная религия – любить себя”.
– Круто! – подумала Оленька.
Дальше – еще круче:
– Ты послана на Землю исключительно ради себя. Не заботься об остальных, предоставь это им самим. Ты отвечаешь только за себя”.
– Так-так-так… А как же дети? – задала вопрос Оленька.
На следующей странице выскочил ответ:
– Древне-китайская мудрость гласит: “Помоги ребенку вырасти, а потом не мешай!”
– Абсолютно верно! – поразилась Оленька. – Как я сама раньше до этого не додумалась?